Чтение онлайн

– - Как идут дела в городе?
– - спросил Халик и опустился на подушку неподалеку от Острона, выудил трубку.

– - Четыре дау только заняты доставкой известняка из карьера на востоке, -- ответил ему джейфар. Хамсин громко ухнула, взлетела и исчезла в темноте раскрытого окна.
– - Господин Али Васиф обещает закончить постройку стены весной.

– - Ну что ж, -- Халик нахмурился, набивая трубку, -- я полагаю, это хорошо. Продолжают ли к нам присоединяться воины?

– - Да, их стало больше, -- кивнул Сунгай.
– - Должно быть, вести уже разошлись по всем ахадам и таманам на побережье, в город каждый день приходят новые люди. Кто-то прибывает на кораблях из Дарвазы: по приказу господина

Ар-Расула нахуды по очереди несут караул на том берегу. Кстати, Халик, есть у нас вопрос, который стоит решить тебе.

– - М-м?

– - Эта девушка, Лейла, привела сегодня парнишку, которого, по ее словам, Фазлур записал в ряды стражей, -- нахмурился джейфар. Острон, подумавший, что вопрос касается его и его неудачного знакомства с араком, облегченно вздохнул.
– - Но парню всего семнадцать. Я думаю, мы не должны принимать в войско детей.

– - Хм.

– - Ты считаешь иначе?

– - Я взгляну на парня завтра утром. Там и решим, -- ответил Халик. Сунгай замолчал; тогда Острон, понимая, что вести до слуги Мубаррада все равно дойдут, рано или поздно, и лучше самому рассказать о них, чем слушать, как разъяренно докладывает Сафир, немного неуверенно произнес:

– - Халик, я хотел тебе сказать...

– - Что?

– - В общем, Сафир завтра наверняка будет тебе жаловаться...

– - Ты что-то натворил, Острон?

– - Я, ну, я поджег трактир в портовом районе.

Густые брови Халика поднялись. Сунгай фыркнул в кулак.

– - Когда?
– - поинтересовался Халик.
– - Трактир еще горит?

– - Н-нет, я сам его и потушил... правда, я не помню, как, -- совсем оробел Острон.
– - Вчера ночью... мы с Абу Кабилом пошли в трактир, договариваться с нахудой Дагманом насчет каких-то материалов, которые нужны Абу, и...

– - И Абу не объяснил парню, что арак принято разбавлять водой, -- весело добавил Сунгай.
– - Хотя, впрочем, в подобных заведениях его никто и не разбавляет.

Халик какое-то время все свое внимание уделял трубке, разжигая ее; потом наконец выпустил первый клубок дыма и расхохотался.

– - Помнишь, ты меня спрашивал, что за пожар я устроил в свое время?
– - спросил он, просмеявшись.
– - В общем, двадцать лет назад произошло примерно то же самое, Острон. Только со мной в главной роли. Люди, с которыми я тогда путешествовал, устроили пьянку в кабаке, а пить я не умел и вообще лишь недавно покинул Храм Мубаррада, в котором до того провел все свои юные годы. Кто-то из них сказал что-то про мой рост, слово за слово -- и, в общем, началась драка. Я тоже не очень хорошо помню, в какой из этих моментов вспыхнула крыша трактира. Но, в отличие от тебя, тушить огонь я никогда не умел.

Острон почувствовал облегчение: значит, ругать его не будут. Подняв ладонь, он сказал:

– - Но ведь тушить огонь ничуть не сложнее, чем зажигать его.

На его пальцах вспыхнули огоньки. Крошечные, они помигали немножко и угасли.

Халик посмотрел на него, как-то совсем по-доброму, и улыбнулся:

– - Вижу, у тебя стало лучше получаться.

Острон озадачился.

– - Кажется, да.

– - По сравнению со слугами Мубаррада, -- задумчиво заметил великан, -- любой Одаренный кажется сильным. Но я знавал и парочку Одаренных; всегда поражался, как легко и естественно у них получается управлять пламенем.

– - Расскажи о них?..
– - попросил Острон. Халик выпустил четыре ровных колечка дыма подряд, поднял взгляд к потолку.

– - Оба были уже немолоды, -- сказал он.
– - И, конечно, за их плечами были годы опыта. Я давно интересовался Даром, потому и расспрашивал их. Один рассказал, что Дар у него проявился еще во младенчестве, но никогда не был сильным: самый большой язык пламени, который он мог вызвать из ниоткуда, был

около локтя длиной. Другой, наоборот, свой Дар открыл ближе к сорока годам, но, как ни странно, куда лучше у него получалось как раз тушить огонь. Этот старик жил в Визарате и занимался в основном тем, что тушил пожары, которые у них частенько вспыхивают в районе ремесленников.

– - И много времени у них ушло на то, чтобы освоить Дар?
– - спросил Острон, которого это по естественным причинам волновало больше всего.

– - По-разному, -- Халик пожал плечами.
– - Должно быть, зависит от возраста, в котором он проявился. У первого, который открыл Дар в детстве, ушло около пяти лет. У второго -- год с небольшим.

Проверяя, Острон снова попытался вызвать пламя, и крохотный огонек вспыхнул на подушечке указательного пальца, но блеснул совсем ненадолго и тут же погас.

***

Серый.

Люди испокон веков боялись темноты. В темноте была опасность. Чужие глаза-огоньки. Запах крови. Этот страх заложен глубоко внутри, в самой сердцевине человека, в самом основании человечества; именно поэтому все плохое всегда казалось им темным.

Он знал, что это не так. Темный бог на самом деле имеет своим гербовым цветом серый.

Серый -- цвет безумия. Когда помутненный рассудок становится уже не в состоянии воспринимать все миллионы оттенков настоящего мира.

Что-то серое, расплывчатое мерещилось в уголках глаз.

Яркое солнце полыхало впереди; он знал, что это, видел во сне тысячи раз, это ясное светило годами указывало ему путь, направляло и подсказывало.

Но на этот раз что-то было не так.

Он близко.

Тонкий нечеловеческий голос нарушил тишину этого мира.

Пытаешься оглянуться -- но солнце следует за тобой, оно вечно перед глазами, ослепляющее, горячее, солнце -- пламя Мубаррада, освещающее дорогу.

А в уголках глаз по-прежнему серая взвесь.

Он совсем рядом.

Мубаррад, не оставь твоего верного слугу.

Он идет.

Мубаррад!

Т-с-с-с...

...Он распахнул глаза.

Сон.

Но шипенье чужого голоса по-прежнему стояло в ушах. Темно: в Ангуре все еще ночь. Блики солнечного пламени лишь легонько греют внутреннюю сторону век, сохраняясь алыми следами. Он видел этот сон всю свою жизнь, с тех пор, как пламя Мубаррада впервые сошло на него в девятнадцатилетнем возрасте, и знал, что бог огня присматривает за ним, освещает путь, говорит, что делать. Именно после такого сна Халик покинул Храм Мубаррада, оставив стариков доживать свой век, -- они, впрочем, знали, -- и отправился туда, куда солнечные лучи вели его. В последующие годы где он только не побывал: в Ангуре, в Визарате на далеком севере, в Залмане и в Тейшарке. В восточной твердыне солнечные лучи задержались на какое-то время. Халик был послушен и служил под началом генерала Ат-Табарани еще пять лет, пока сон снова не явился ему. Во сне сияющее солнце не издавало ни звука, но он откуда-то знал, чего оно хочет.

Но сегодня...

Он близко.

Халик резко вскинулся.

...Нет, показалось.

***

Парнишка стоял с независимым видом и смотрел на слугу Мубаррада в упор. Острон в то утро, спустившись в зал, уже обнаружил там Халика, напротив которого стояли двое примерно одинакового роста: Лейла и Ханса (оба на его фоне казались коротышками).

– - Ну, поведай нам, что ты тут делаешь, -- предложил Халик; на его бородатом лице было ничего не разобрать, но Острону померещились искорки в его глазах.
– - И кто ты такой, к слову.