Лиловый (I)
Шрифт:
Сунгай помолчал.
– - Это жизнь, -- потом сказал он.
– - Со временем... учишься. Мне поначалу было трудно охотиться. Убивая антилопу, я постоянно думал: а не остались ли у нее детеныши? Смешно, но это Хамсин научила меня... относиться к убийству так, как это делают животные. Ты не ненавидишь свою жертву и не любишь ее. Ты должен это сделать, чтобы выжить.
– - Убивать, чтобы выжить... Люди -- отвратительные создания, -- еле слышно сказал Острон.
– - Таковы все хищники, -- возразил Сунгай.
***
Дорога откусывала от времени по маленькому кусочку. Хотя всадники по-прежнему держались в стороне от Исана,
Впрочем, доступны ли ему хоть какие-то эмоции, временами спрашивал себя Острон.
С Исаном разговаривать никто поначалу и не стремился, пока в один день с ним не поравнялся верблюд Анвара, и китаб-ученый будто между делом задал белоглазому какой-то вопрос. Тот ответил; он всегда отвечал обстоятельно, будто подчеркнуто ничего не скрывая, хотя Острон потом уж догадался, что Исан не пытается завоевать этим доверие остальных, он просто следует своей непоколебимой логике: если он объявил их своими союзниками, то врать и утаивать он ничего не будет.
Между тем Анвар совершенно растерял любую настороженность, если она у него и вовсе была, и стал по вечерам садиться рядом с Исаном, чтобы продолжать вести с ним разговоры. Это заставляло других переглядываться, но все знали, что ученого в первую очередь интересуют знания, так что никто особо не удивлялся, просто между собой они порешили, что будут приглядывать за толстяком, чтоб с ним ничего не случилось. Мало ли что придет в голову безумцу, пусть он сейчас и заявляет, что находится "в верхней точке колеса".
С тех пор, как белоглазый присоединился к ним, они дважды останавливались в ахадах; оба раза и Острон, и Сунгай сильно нервничали, опасаясь, как бы Исан не взбесился, и хотели было снова бросать жребий насчет того, кто разделит комнату с белоглазым, чтоб иметь возможность присматривать за ним; но, как ни странно, вмешался Абу Кабил.
– - Если понадобится, силы сдержать его мне хватит, -- сказал кузнец благодушно.
– - Хоть я и не мастер клинка. Ну а если ему и удастся убить меня, то невелика беда, я-то не Одаренный.
– - Абу, -- сердито одернул его тогда Острон, но им все равно пришлось согласиться. Исан остался совершенно безучастным и никак не возразил тому, что его фактически держат под охраной; он добровольно ушел в свою комнату и не показывался на людях большую часть времени. Возможно, люди раздражали его.
На второй неделе пути они собирались вновь уйти от берега реки на север, чтобы посетить ахад Санджар в одном из оазисов. До оазиса было неблизко: не меньше трех дней. Услышав название от нахуды Дагмана, слегка обеспокоился Ханса, в то утро подошел к Острону и Сунгаю, обсуждавшим планы на будущее, и с ходу сказал:
– - Я в свое время слышал, тут места небезопасные.
– - В каком смысле?
– - осторожно спросил Сунгай.
– - Дорога до Санджара неблизкая, -- вмешался стоявший рядом нахуда, -- а в прибрежном ахаде Сарайя большой порт, и по этому пути часто ходят торговые караваны. Ничего удивительного, что Сарайя просто кишит наемниками: в пустыне на караваны время от времени нападают бандиты.
– - Да ладно, -- сказал Острон.
– - С чего бы разбойникам нападать на нас? Мы меньше всего похожи на караван.
– - Это да, -- смешавшись,
буркнул Ханса, -- но я подумал, лучше предупредить вас.Острон не был уверен в том, что им грозит хоть какая-то опасность, -- даже нападения безумцев были вероятнее в селениях, -- но они с Сунгаем велели людям держаться поближе друг к другу, и джейфар опять поехал впереди всех, с боков пристроились Ханса и Лейла, зорко глядевшие по сторонам; Абу Кабилу и Анвару было сказано ехать в центре, потому что бойцы из них были не очень (ну, насчет Абу еще можно было поспорить), а замыкали отряд Острон и Исан, который и так всегда ехал позади всех.
– - Человеческое сознание похоже на кокос, -- задумчиво сказал Исан в ответ на вопрос Острона, -- и человек может контролировать только его кожуру, тогда как нутро остается вне понимания. Ты когда-нибудь видел, что находится у человека в голове, нари? ...А, вы не занимаетесь такими вещами. Безумие некоторых из слуг Асвада сворачивается вокруг этого единственного интереса: узнать, что же у человека внутри. Меня такие вещи не особо интересовали, но я видел, как один сумасшедший разделывал людей одного за другим, чтобы понять, что заставляет их двигаться, дышать и говорить, и, помнится, очень старался, чтобы они как можно дольше оставались в живых. Однажды ему действительно удалось спилить верхнюю часть черепа так, что его подопытный продолжал жить...
– - Во имя Мубаррада, меня сейчас стошнит, -- буркнул Острон.
– - Ты можешь не вдаваться... в такие детали?
– - Как скажешь, -- невозмутимо согласился белоглазый.
– - В общем, этот сумасшедший утверждал, что человеческая раса изменяется со временем. Как же он это называл?.. А, неважно. Он говорил, что объем мозга у наших далеких предков был меньше. Что со временем люди нарастили эту оболочку, которую гордо назвали своим сознанием, но глубинные области рассудка все еще остаются верными своим первобытным идеалам.
– - Силы небесные, ты разговариваешь прямо как господин Анвар, -- сердито сказал Острон, оглядываясь по сторонам.
– - Я всего лишь спросил тебя, на каких людей темному богу проще оказывать влияние.
– - Всего лишь, он сказал, -- усмехнулся Исан.
– - Это вопрос, на который я пытаюсь ответить, нари, но твоих собственных мозгов едва ли хватит, чтобы осознать, что я говорю. Я хочу донести до тебя, что безумие, которое навлекает Асвад, вызывает беспорядки в этой коре, называемой нашим сознанием. Дыры, если угодно, через которые просачивается первобытное подсознание, оно и заставляет людей... бояться воды, например, -- он пожал плечами.
– - Или отпиливать верхнюю часть черепа, чтобы посмотреть, что внутри.
– - Хорошо-хорошо, и что?
– - Чем сложнее устроен рассудок человека, тем легче его повредить, -- добавил белоглазый.
– - Легче разрушить хрупкую и сложную конструкцию. Кстати говоря, за тем барханом я чувствую присутствие троих безумцев.
Переход был столь неожиданным, что какое-то время Острон глупо хлопал глазами; потом резко вскинулся в седле.
– - Тревога!
– - заорал он, выхватывая ятаганы. Реакция давно привыкших к бдительности людей была на высоте: еще не отзвучал крик Острона, а Хамсин уже взмыла ввысь, паря над отрядом, и всадники спрыгивали с верблюдов, окружив оказавшихся в середине Анвара, Сафир и Лейлу. Сова пронзительно крикнула с высоты, и Сунгай, на которого посмотрел Острон, коротко кивнул.