И станет тьма
Шрифт:
— Ну что? — Сказал Пик и запрыгнул на кобылу, отчего та шумно выдохнула носом и прогнулась. — В путь?
— Ты знаешь. — Протянул Февроний. — Только мне кажется, что лошадь не пустят на корабль.
— Ну и пускай. Продадим ее на ярмарке в Мелосе. К тому же если ее здесь оставить, то мой отец нагонит нас и обязательно задаст.
Этот аргумент показался Февронию довольно убедительным, поэтому от лошади решили не отказываться.
— Ее зовут старушка Мэгги. — Объяснял Пик. — Добрая кобыла. Служит нам уже тысячу лет.
***
Старушка
Тогда договорились соблюдать очередность. Один сидит верхом, второй ведет старушку Мэгги под уздцы. Пошло чуть-чуть повеселее. И все же к вечеру лошадь настолько приуныла и едва переставляли ноги, что было принято решение, сложить на нее весь скарб и самим идти пешком.
Первую ночь заночевали в поле. И на этот раз Февронию спалось намного лучше. Все-таки разница: лежать под ветром в темном поле или лежать под ветром в темном поле, когда неподалеку лежит добрый друг. Пик раздобыл где-то в лесу перепелиных яиц на ужин. Развели большой костер, изжарили яйца. Наелись и довольные расположились на ночлег.
Начало следующего дня вышло не хуже окончания предыдущего. Встали с рассветом. Позавтракали остатками яиц и отправились в дорогу. Дорогой Пик без конца рассказывал истории. Про драконов, чудищ и похищенных принцесс. Истории у Пика выходили не то что мрачноватые, а скорее донельзя забавными. Февроний слушал и смеялся. Даже старушка Мэгги несколько приободрилась. Видимо, решив, что яблоки и два дорожных узелка везти не так уж тяжело. По крайней мере, легче, чем двух мальчиков. К тому же яблоки стремительно убывали.
К полудню миновали шумную деревню. Насколько Февроний мог судить, деревня находилась на границе и отсюда начинались земли Вестриэля. А стало быть, до Мелоса оставалось пару дней пути.
— Как думаешь, на корабле работы много? — Спросил Пик, откусывая яблоко.
— Работы? — Удивился Февроний. Ему как-то не приходило в голову, что на корабле надо работать. — Не знаю. Думаю, не много.
— Я тоже думаю немного. На кой чорт тогда все плавают на этих кораблях? Работы и на земле полно.
Февроний поразмыслил и решил, что аргумент достаточно весомый.
— И потом, какая там работа? — Продолжал с задумчивостью Пик. — Ветер сам надувает паруса. Боцман стоит у штурвала. Капитан командует, куда ему крутить штурвал. А остальным, наверное, и делать нечего. Стоят на палубе и смотрят на воду. А когда видят сушу, кричат: «суша!».
— А ночью разглядывают звезды на небе. — Вставил Февроний.
— Ну да. А ночью смотрят на звезды. Как думаешь, тяжело стать капитаном?
— Думаю, довольно тяжело. — Отвечал Февроний, несколько подумав. — Иначе все бы были капитанами.
— Да, наверное, тяжело. — С неохотой согласился Пик. — И все-таки однажды я стану капитаном. Буду плавать в неизведанные земли на Востоке. Торговать с туземцами. А на берегу ходить в трактир и играть в кости.
— Я не умею играть в гости.
— А, это очень просто! Я тебя научу. Каждый капитан должен уметь играть в кости. Я так считаю. Если не играть в трактире в кости, то со скуки можно удавиться. Что там еще делать?
Тут сзади донесся тихий скрип. Мальчики остановились и стали всматриваться. Вскоре на горизонте
выползла повозка. И через несколько минут нагнала их. На повозке сидел юноша. Беловолосый, в шляпе, с маленькими жидкими усами.— Приветствую вас, джентльмены. — Обратился юноша и взялся двумя пальцами за край шляпы. — Чудесная погода для прогулки, не так ли?
— Да, чудесная погода. — Согласился Пик.
— Могу я любопытствовать, куда направляются два столь презентабельных джентльмена в этот погожий летний день.
— Можете. — Отвечал Пик.
— Мы направляемся на Мелос. — Уточнил Февроний.
— Да?
Юноша показал, что очень удивился.
— Могу ли я спросить, зачем же?
— Можете. — Ответил Пик. — Мы хотим наняться матросами на корабль, чтобы выслужиться в капитаны и потом отправиться в Неведомые земли.
— Вот оно что.
Юноша подался назад и с уважением оглядел будущих капитанов с ног до головы.
— Что же, я полагаю, что это весьма благородная цель. А это надо полагать ваша лошадь?
— Это старушка Мэгги. — Объяснил Февроний.
— Что же будет со старушкой Мэгги? Вы же не собираетесь взять ее с собою на корабль?
— Нет, на корабль с лошадями не пускают. — Неуверенно ответил Пик. — Как вы считаете?
— Я тоже думаю, что это маловероятно. — Согласился юноша.
— Мы думали продать ее на ярмарке, когда прибудем в Мелос.
— Вот оно что. — Воскликнул юноша и медленно кивнул. — Что же, джентльмены, не смею более обременять вас своим присутствием. Разве что вы пожелаете, чтобы я составил вам компанию. Видите ли, дело в том, что я тоже направляюсь на Мелос.
— Неужели?
— Да, да. Именно так. И даже больше вам скажу. На Мелосе у меня есть знакомый капитан. И если вы не сочтете это дерзостью с моей стороны, я бы мог представить вас ему и рекомендовать. На вид вы оба очень благородные молодые люди. Поэтому я не вижу ни одной причины, чтобы не дать своих рекомендаций.
— Ах, сэр! — Воскликнул Пик. — Вот это было бы чудесно!
— А вы что скажете? — Обратился юноша к Февронию.
— Я тоже думаю, что это было бы чудесно.
— Ну что же, в таком случае я предлагаю продолжить путь вместе. Если не побрезгуете, джентльмены, я также предложил бы вам расположиться на моей повозке. Старушку Мэгги можно привязать сзади. В конечном счете, джентльмены, ехать в повозке куда приятнее, нежели идти пешком.
— Вы совершенно правы.
— Тогда располагайтесь. Ах, что же я! И в самом деле, где мои манеры! Позвольте представиться. — Юноша осклабился и снова ухватил себя за шляпу. — Торговец третьей Гильдии, Гастул.
***
Мелос оказался один большой торговый город. Вся жизнь была сосредочена в портах: Северном, из которого отплывали корабли к Гармарским островам и дальше — к неизвестным странам; и Южном, откуда шли торговые пути на Таврус, Фальт и Крезилот Фазорский.
Так, по крайней мере, объяснил Гастул.
По тесным торговым улочкам выехали на предпортовый тракт. Из-за угла большого здания Купеческого банка выглянуло море — и тотчас же у путешественников захватило дух. Бесчисленное множество судов стояло у причалов. И еще больше — в гавани на якорях. Как зимний лес, торчали мачты и тянулись далеко, до горизонта. Мачты, мачты, мачты — насколько только доставало глаз.