Чтение онлайн

***

Прежде чем вернуться на постоялый двор Тибальд еще зашел в портовые канцелярии. В целом положение было довольно неприятным. Как объяснили Тибальду в канцеляриях, нагнать трехмачтвовый шпалерный бриг по нынешней погоде — из категории портовых баек. Дул северо-западный муссон и бриг летел со скоростью пятнадцати узлов. Через три дня он уже будет в Южных землях. И на этом спасательную операцию можно прекращать.

Прямо с корабля Феврония отведут на один из черных рынков. И там след мальчика будет утерян безвозвратно. Тибальд даже представить себе не мог, где и как его потом искать. Поэтому вывод напрашивался сам собой. Королева изабелла шла на юг. Первая остановка

значилась в порту Тавруса. Там мальчика и нужно было перехватить.

По счастью, на Таврусе жил один старый знакомый Тибальда. Некто Корвут. Давным давно Тибальд спас его от виселицы и с тех пор жизнь сталкивала их еще несколько раз при разных обстоятельствах. Тибальд не сомневался, что Корвут будет счастлив оказать ему услугу. Вопрос был в только том, как именно сообщить Корвуту, о какой услуге речь.

Вариант был, в сущности, единственный. Плохой, ненадежный вариант. И все-таки других Тибальд, как ни старался, не сумел измыслить. Приходилось положиться на посыльных птиц.

Посыльным птицам жители Эола доверяли мало. И дело было не только в том, что птиц легко перехватить. Часто и перехватывать никого было не надо. Птицы сами залетали не в те окна. Доставляли любовные послания не дамам, которым они были адресованы, а их отцам или обманутым мужьям. Приносили подробные сведения о предстоящем заговоре ничего не подозревающему вельможе. И тот вдруг с интересом узнавал, что его собираются зарезать послезавтра. Посредством тех же птиц две враждующие армии, сами того не ведая, обменивались друг с другом планами на грядущую компанию. А иногда птицы и вовсе становились поводом для объявления войны.

Словом, при выборе адресата птицы зачастую исходили из каких-то своих, весьма загадочных соображений. И не раз вмешивались в частную и политическую жизнь Эола. Поэтому доверия к ним было мало. И все-таки выбора у Тибальда не было. Разве что запечатать послание в бутылку и бросить ее в море. Некоторые, впрочем, поговаривали, что даже так надежнее, нежели полагаться на этих глупых птиц.

Записка, которую написал Тибальд, была довольно лаконичной.

«Королева Изабелла. Двое мальчиков. Любой ценой. Тибальд».

Несколько подумав, Тибальд два раза подчеркнул «любой ценой», свернул записку в трубочку и отнес ее в Мелосскую посыльную канцелярию. Теперь оставалось лишь надеяться, что послание дойдет.

***

Два дня прошли в томительном ожидании. Большую часть времени Тибальд гулял по порту. Посматривал на суету у пирсов, корабли.

Наконец, утром третьего дня пришел ответ от Корвута. Корвут писал, что королева Изабелла в порт не заходила. Писал, что второго дня был сильный шторм. И что по слухам корабль затонул. Тавруские рыбаки наткнулись на обломки, которые вымыло на берег. На одном из обломков отчетливо читалось «ева Изабе».

Тибальд перечитал письмо два раза. Потом сложил его и спрятал в потайной карман. Оснований не доверять Корвуту у Тибальда не было. Делать на Мелосе больше было нечего. Нужно было возвращаться в столицу. Перед отъездом Тибальд еще раз заглянул в посыльную канцелярию, чтобы отправить короткое сообщение королеве.

В канцелярии Тибальд услышал, как два клерка обсуждали новости о затонувшем корабле.

Слух о смерти Феврония разлетелся с дьявольской быстротой. Во всех трактирах, на постоялых дворах и площадях теперь обсуждали лишь об этом. Говорили так: Февроний узнал, что его отца убили по приказу матери, сбежал из замка и нанялся матросом на корабль. В первую же ночь случился шторм, корабль налетел на рифы и разбился в щепы. Никто не выжил. Откуда все это узнали, было решительно нельзя понять.

И все же знали, знали. Знали откуда-то и название корабля, и что Феврония сопровождал какой-то юноша. Знали даже имя капитана и что он был хромой на одну ногу. Спорили, правда, на какую: на правую или на левую. Зато единодушно соглашались, что охромел он во время битвы с тремя

пиратскими баркасами, которые напали на его корабль из засады недалеко от таврских берегов. Сообщали даже и о ходе самой битвы. Притом в таких подробностях, словно лично наблюдали за происходящим с одного баркаса и записывали. Словом, если бы хромоногий капитан услышал, какие подвиги ему вменяют, то вероятно бы изрядно подивился. Впрочем, со слухами всегда так. Король чихнет за ужином и завтра уже весь Эол толкует, что короля пытались отравить.

Итак, Февроний мертв. Теперь в этом уже никто не сомневался. И, в сущности, вопрос был лишь один: как поступит королева? Многие были уверены, что Изабелла будет до последнего отрицать смерть сына. И к удивлению этих многих королева поступила в точности наоборот.

По Февронию был объявлен трехдневный траур. Изабелла перестала появляться на людях. Лишь раз ее видели одетую во все черное и босую в тронном зале. Она задумчиво прохаживалась в гулких стенах. В одной руке у нее была бутылка хереса, а в другой серебряный бокал.

Как сказано, решение королевы для многих стало неожиданностью. В целом его восприняли с симпатией и даже уважением. И все же траур трауром. Траур через три дня закончится. А дальше?

Теперь умы завсегдатаев трактиров по всему Эолу терзал другой вопрос: отречется Изабелла или нет?

По логике вещей казалось, что должна отречься. Не могла же она оставаться регентом при мертвом короле? Очевидно, что со смертью Феврония она утрачивала все права на престол Эола. Очевидно, что теперь она должна была уступить этот престол Энцио. (Тут к слову вспоминали и об Энцио, но про него толком ничего не знали. Где он? Что он?) Очевидно, что после отречения Изабеллу будут судить за убийство короля Тиберия. Очевидно, что осудят. Очевидно, что потом казнят. Словом, всем в Эоле было очевидно, что царствовать Изабелле осталось пару дней. Всем, кроме одного единственного человека — самой королевы Изабеллы. У Изабеллы были несколько другие виды на сей счет.

***

К тому моменту, как по Эолу словно вихрь пронеслось известие о гибели Феврония, гражданская война шла уже две недели. И если вначале казалось, что положение королевы безнадежно, что мятежники возьмут столицу к исходу месяца, то теперь чаши весов склонились на другую сторону. Теперь казалось, что мятеж будет подавлен через считанные дни.

На Востоке королевские войска под предводительством Гастара разбили превосходящее по численности войско эскеротцев. Лорд Эскерота был пленен во время битвы и на следующий день обезглавлен по приказу королевы. Вестовой нарочно день и ночь скакал в столицу, а затем обратно, чтобы узнать, как с ним необходимо поступить. Шурин обезглавленного лорда — король Фартар пришел на помощь эскеротцам в тот момент, когда на помощь приходить было уже особо некому, и разместился на холмах неподалеку. Бой был окончен. Остатки эскеротцев разбежались. И как следовало поступить в такой ситуации, Фартар не очень понимал. С Фартаром поступили просто. По указанию Изабеллы, написанному на клочке бумаги и доставленному все тем же вестовым, королю Фартару были предложены два замка на границе, в качестве моральной компенсации за беспокойство и залога его дальнейшего невмешательства в гражданскую войну. Фартар подумал и решил, что два замка все же лучше, чем вторая бойня с перспективой разделить участь родственника и оказаться обезглавленным. На том и порешили. Таким образом, Восток был обеспечен и королевские войска могли переключить свое внимание на Запад и на Юг.

На Юге мятежникам в лице лорда Галата удалось добиться значительных успехов. В самом начале войны войска Галата вторглись в земли Вестриэля и нанесли вестриэльцам несколько чувствительных поражений. За первые три дня было взято три вестриэльских города, несколько деревень и замков, в результате чего граница между Вестриэлем и Галатом пододвинулась почти на двадцать лиг и теперь только другие двадцать отделяли ее от столицы Вестриэля — города Турделла. Впрочем, на том успехи и закончились.