Чтение онлайн

— Я хотел сделать вам комплимент.

— Я поняла. Как поняла и то, почему вы до сих пор не женаты: в вашей жизни слишком много женщин. Чем больше выбор, тем сложнее остановиться на чем-то одном, да? У вас вредная работа, господин артефактор! — шутливо сказала я.

Он развел руками в картинном жесте:

— Моя работа приносит мне удовольствие.

— А Генри вы тоже учите создавать платья для бала? И ему это интересно?

— Нет, ему нравится делать практичные вещи.

— Мистер Генри, глубоко уважаю ваше стремление приносить пользу, — повернувшись к мальчику, от души похвалила

я.

У довольного ребенка на щеках выступил румянец. Я с улыбкой взглянула на его дядю:

— Я бы хотела поприсутствовать как-нибудь на занятиях, мистер Брикман.

— Если вы просите, мисс Робертс, — Джеймс Брикман бросил на меня веселый взгляд из-под челки, — я просто не могу отказать!

Неожиданно от двери раздался негромкий голос.

— И в чем же ты не можешь отказать нашей гувернантке, Джеймс? — скептически спросил Эдриан Брикман.

— В присутствии мисс Робертс на наших занятиях с Генри, — усмехнулся его брат.

— Это которые проходят раз в месяц по воскресеньям?

— Это которые мы будем теперь проводить в будни раз в неделю по вечерам. К счастью, я раньше тебя освобождаюсь с работы.

— Вот как? — спросил Эдриан Брикман и взглянул на меня. — Ну ладно. Не буду препятствовать.

Кажется, он подумал обо мне что-то не то. Я посмотрела на часы на стене и встала.

— Мне кажется, мне уже пора, — я обернулась к мальчику и улыбнулась. — Увидимся завтра, мистер Генри.

Так закончился мой первый рабочий день в доме на Зеленой Аллее.

Глава 4 Открытие

Спустя месяц мне казалось, что я работаю у Брикманов как минимум год. Генри был способным мальчиком и все схватывал на лету — заниматься с ним было одно удовольствие. Легче всего юному Брикману давалась математика: он прекрасно считал в уме, почти никогда не ошибаясь. С его любовью к артефакторике склонность к точным наукам была очень кстати.

А еще Генри обожал музыку. Играть ему мне приходилось несколько раз в неделю, и я надеялась, что миссис Уилсон и Мэри прощали мне те звуки, которые я извлекала из фортепиано. Несколько раз я порывалась поговорить с отцом мальчика об обучении музыке, но каждый раз отступала, боясь, что он даст мне понять, что я лезу не в свое дело.

Кроме музыки, я принесла в жизнь Генри рисование. Изобразив на бумаге своих первых в жизни палочных человечков и солнце над ними, ребенок быстро пристрастился к этому занятию. Теперь мы часто по вечерам садились и брали в руки карандаши. Генри не хватало таланта, но терпения было не занимать. Видя, с каким прилежанием он раз за разом пытается нарисовать ровный круг, я снова думала о том, насколько мальчик отличается от обычных детей. Дети Флетчеров уже давно бы порвали бумагу и сломали карандаши.

Но даже эти новые увлечения не могли полностью избавить Генри от скуки. Безусловно, ребенку не хватало общения со сверстниками. Однажды он с тоской сказал мне, что ему очень бы хотелось учиться в школе. Я постаралась его утешить:

— Мистер Генри, поверьте мне, в обучении дома есть свои плюсы. С вами занимаются индивидуально, поэтому вы можете получить больший объем знаний и лучше их усвоить. Если вы чего-то не понимаете, вам объясняют до тех пор, пока вы не поймете. В школе

все уроки одинаковы по времени, а дома мы можем, например, уделить больше внимания географии, с которой у вас трудности. Кроме того, вам не нужно тратить время и силы на дорогу до школы, а в плохую погоду не нужно терпеть холод, ветер и дождь. Вам не с кем общаться, но вас и некому обижать. Надо учиться находить плюсы в любой ситуации.

— Мисс Робертс, вам легко говорить, — обиженно ответил Генри, — вы не были в моем положении.

— Отчего же, — улыбнулась я. — Я тоже не училась в школе.

— Вы? — удивился мальчик. — Но почему?

— Огромное количество людей по разным причинам не посещают школу. Иногда у родителей не хватает денег, чтобы платить за обучение ребенка. В очень бедных семьях дети с раннего детства заняты трудом, и им просто некогда учиться. А бывает, что кто-то растет в не совсем обычной семье и в школе сталкивается с осуждением сверстников. Так было со мной.

— Как это? — не понял Генри.

— Вышло так, что меня сначала воспитывала одна мама, а потом один отец. Когда мой отец решил отдать меня в школу, родители других учеников быстро обо мне узнали и убедили своих детей, что я не заслуживаю хорошего отношения. Дети дразнили меня и называли плохими словами. Мне было очень обидно, и я часто плакала. Когда мой отец узнал об этом, он забрал меня из школы и нанял гувернантку. После того, как я прошла дома школьную программу, я сдала специальные экзамены и получила аттестат. Вам тоже это предстоит.

Генри пытался осмыслить услышанное.

— А у вас были друзья?

— Среди детей — не было. Но я нашла себе других друзей. В моем доме море цветов, которые я выращиваю сама. Я люблю их, и они отвечают мне взаимностью: хорошо растут и красиво цветут.

— Но вы же не можете с ними поговорить!

— Почему же? Я часто с разговариваю с цветами.

Он подумал.

— Это странно, мисс Робертс. Они же не могут вам ответить!

— А это, мистер Генри, зачастую и не требуется.

Отец Генри пропадал на службе; утром он покидал дом до моего ухода, и мы пересекались только на короткие минуты по вечерам. Где работал мистер Брикман, мне известно не было, да это меня и не касалось. Хотя иногда я невольно задумывалась, пытаясь представить, чем он занимался и где находил на это силы. Эдриан Брикман мог быть чиновником, инженером или архитектором — кем-то на службе у короны, как и все маги стихий в нашей стране. Приходил мистер Брикман неизменно уставшим. Впрочем, уходил он в таком же состоянии. Иногда, задержавшись вечером чуть дольше обычного, я видела хозяина дома в кресле в гостиной. Запрокинув голову на подголовник и закрыв глаза, он молча сидел в тишине.

Со мной отец Генри разговаривал очень ровно, не проявляя эмоций. Взаимопонимание и симпатия, которые, казалось, возникли при знакомстве, куда-то исчезли. Наши с ним беседы представляли собой примерно такие диалоги:

— Я вижу, мисс Робертс, что ваш с Генри день сегодня прошел особенно насыщенно. Его новые брюки проще выкинуть, чем отстирать.

— Я попробую справиться с проблемой не такими экстремальными мерами, мистер Брикман. Я заберу брюки домой.

— У вас есть новый стиральный артефакт?