Бесстрашная Теодора
Шрифт:
«И этот человек хотел на мне жениться!» — удрученно подумала я, представляя, какой могла бы сейчас быть моя семейная жизнь.
Отец увидел, что я встревожена, и спросил, в чем дело. Я кратко рассказала новости.
— Милая, — сказал он, — может быть, тебе бросить работу и перестать выходить на улицу?
— Чтобы сидеть и трястись взаперти?
Отец, тяжело ступая, ходил из угла в угол нашей скромной гостиной.
— Или уехать из города? — предложил новый вариант он.
— Ты понимаешь, что они этого и добиваются, все эти паникеры и подстрекатели? Они хотят выжить из Станингема всех, кто хотя бы отдаленно напоминает виталиста. И чем больше людей поддастся на их манипуляции,
— Сейчас я думаю не о каких-то других! — воскликнул отец. — Я думаю о безопасности своего единственного ребенка! Пусть этот город живет так, как хочет, а мы поедем в другое место. Я понимаю, что тебе не хочется оставлять налаженный быт, дом и свою работу, но твоя жизнь важнее, дочка.
Я молчала, не зная, что ответить. Происходящее казалось необъяснимым. Неужели виталисты спустя столько лет решились на новый конфликт? Даже если не говорить об этической стороне, это было попросту глупо с их стороны: они проиграли войну, когда были во много раз сильнее, чем сейчас. А если не маги жизни, то кто и зачем убивает людей, подставляя виталистов? Кому помешали те, кто живет далеко отсюда? Или мы просто имеем дело с маньяком, который нашел удобное прикрытие?
Что-то не сходилось во всем этом деле. Слишком разные жертвы. Слишком разные причины смерти. Харлоу умер в постели без видимых причин, Бэнкс упал и сломал шею (или ему помогли упасть), третья и четвертая жертвы были заколоты ножом. Недоразумение какое-то, а не серийные убийства!
Хозяин дома на Зеленой Аллее как сотрудник Дозора, очевидно, знал больше, но вряд ли он мог раскрыть мне служебные тайны. А может быть, как многие мужчины считал, что мне с моим женским умом все знать необязательно. Что же делать?
Раздался стук в дверь.
— Кто это к нам пожаловал, дочка? — спросил отец.
— Сейчас узнаю, — я поднялась, чтобы открыть дверь.
— Нет, сиди, лучше я открою сам, — встревоженно ответил отец.
Через пару минут он, весьма удивленный, вернулся в сопровождении Эдриана Брикмана. До этого момента он не видел моего работодателя. Я, опомнившись от первого шока, представила мужчин друг другу.
— Чем обязана чести видеть вас у себя дома, мистер Брикман?
— Я хотел поговорить с вами, мисс Робертс. Вы знаете новости?
— Успела прочитать и даже послушать.
— Многие возмущены и напуганы. Я категорически не рекомендую вам ходить одной по улицам. Вы беззащитная девушка, и вам нечем будет защитить себя, если кто-то проявит агрессию.
— Вы предлагаете мне уволиться?
— Я предлагаю вам переехать к нам. В конце концов, гувернантки часто живут в домах своих воспитанников.
— Но я не могу бросить отца!
— Мистера Робертса я тоже приглашаю погостить в нашем доме.
Я покачала головой: предложение было чересчур щедрым.
— А как же миссис Уилсон? Ведь и ее безопасность сейчас под угрозой.
— Джеймс сегодня уже нанес ей визит. Она согласилась временно переехать к нам. Сейчас мой брат как раз должен провожать миссис Уилсон с вещами на Зеленую Аллею.
— Послушайте, мистер Брикман, — подумав, сказала я, — я искренне благодарна вам за заботу, но у вас просто негде остановиться нам обоим с отцом. Гостевых комнат всего две, и, если Джеймс решит остаться на ночь, как он иногда делает, мне будет крайне неловко.
В разговор вмешался папа.
— Послушай, Теодора, — серьезно сказал он. — Я никуда не поеду, но мне это и не нужно. А ты езжай, если хочешь продолжать работать — одну из дома я тебя теперь не выпущу. Мне кажется, мистер Брикман придумал вариант, который устроит всех. Конечно, я был бы против,
если бы тебе предложили стать единственной женщиной, проживающей в доме, но ты будешь не одна.— Кто же будет помогать тебе здесь? Готовить, убирать, ходить за покупками? — изумилась я.
— Ха! — рассмеялся отец. — Как будто я впервые останусь один. Я еще не настолько беспомощен, чтобы не дойти до рынка или не помыть за собой тарелку. А что касается готовки, то я договорюсь с кухаркой миссис Смит, чтобы готовила и на меня. Работы у нее не много, потому что миссис Смит живет одна и кушает как птичка. Она сама мне говорила, что ее кухарка хотела еще к кому-нибудь наняться в нашем районе.
Я колебалась, не зная, что предпринять. С одной стороны, мистер Брикман и отец были правы. С другой стороны, мне не хотелось оставлять отца одного. Я сидела, сжав руки на коленях и комкая подол, пока Эдриан Брикман, вдруг коснувшись моей руки, не сказал непривычно мягко:
— Мисс Робертс, я понимаю, что вы беспокоитесь за отца. Но поймите: и он беспокоится за вас. Из вас двоих вы в куда большей опасности. Ваш отец сможет приходить к нам тогда, когда захочет. А если вам нужно будет отправиться домой, мы с Джеймсом всегда будем готовы вас проводить. Соберите, пожалуйста, вещи. Я вызову магмобиль и уеду вместе с вами. Давайте поторопимся, чтобы Генри не оставался надолго в одиночестве, пока я у вас, а Джеймс с миссис Уилсон.
Я посмотрела на него, удивленная тоном и жестом.
— Хорошо, мистер Брикман. Спасибо вам.
Сборы не заняли много времени. Один чемодан, пара шляпных коробок и три коробки с цветами перекочевали вместе со мной на Зеленую Аллею спустя три часа, один из которых ушел на то, чтобы дать многочисленные инструкции отцу и побеседовать с миссис Смит.
К тому моменту, как мы с Эдрианом Брикманом оказались в его доме, там уже были Джеймс и миссис Уилсон, занявшая комнату слуг. Меня проводили в гостевую комнату на втором этаже — ту, которая без фортепиано. Это было по моим меркам просторное помещение в бежево-песочных тонах, с кроватью, в два раза шире, чем у меня дома, с большим гардеробом, где мои платья смотрелись как сироты, и золотисто-кремовыми обоями с каким-то растительным орнаментом, выглядевшими дорого. Глядя на себя в большое зеркало над комодом, я думала, как интересно изменилась моя жизнь. Еще совсем недавно я отказалась от места гувернантки с проживанием, и вот я пришла ровно к тому же. «Не совсем к тому», — поправила себя я. Странно было сравнивать мистера Брикмана с мистером Брауном.
Ужин хозяин дома распорядился накрыть в столовой на всех присутствующих, включая Джеймса, который решил остаться до завтра. Мы с миссис Уилсон попытались уверить, что прекрасно можем поесть на кухне вдвоем, но Эдриан Брикман тоном, не оставляющим места для споров, отмел все наши возражения:
— Генри будет очень рад компании: вашей, мисс Робертс, и вашей, миссис Уилсон. Этикет для меня не так важен, как настроение сына.
Так я впервые оказалась за одним столом с хозяином дома и его братом. Хорошо, что сегодня был выходной у Мэри: мне кажется, от злости ее бы хватил удар. Наши отношения к этому времени иногда напоминали вооруженное противостояние.
За столом я старалась молчать, чувствуя неловкость. По взглядам, которые на меня бросала миссис Уилсон, я понимала, что кухарка тоже чувствует себя не в своей тарелке. Зато Генри был оживлен как никогда:
— Мисс Робертс, миссис Уилсон, а давайте, вы теперь все время будете жить с нами? У нас с папой по вечерам всегда так тихо и грустно, а тут столько народу! И мисс Робертс сможет теперь каждый день рассказывать мне сказку на ночь!
— Я тоже бы не отказался от сказки, — подмигнул мне Джеймс Брикман.