Бесстрашная Теодора
Шрифт:
— Найдите себе другую сказочницу, мистер Брикман, — прохладно ответила я на двусмысленную шутку.
Удивительное дело: иногда с этим мужчиной можно было по-дружески беседовать и даже чувствовать взаимопонимание, а иногда, как сейчас, он был просто невыносим.
— А знаете, мисс Робертс, — так же легкомысленно продолжил Джеймс, игнорируя мой тон, — когда вы говорите это ваше чопорное «мистер Брикман», я теряюсь и путаюсь, к кому же вы обращаетесь. Мы тут практически члены одной семьи. Давайте вы будете говорить нам «мистер Джеймс» и «мистер Эдриан»?
Я замолчала в
Еще удивительнее было то, что Эдриан Брикман поддержал брата:
— Джеймс прав, мисс Робертс. Вы можете обращаться ко мне по имени.
Я растерянно посмотрела на него.
— Хорошо, ммм… мистер Эдриан, — с трудом произнесла я. — Тогда я для вас всех мисс Теодора. Мистер Генри, вас это тоже касается.
— Здорово, мисс Теодора, — восхитился новшеству Генри.
— А я, пожалуй, останусь при своем, — усмехнулась миссис Уилсон. — Иначе вы сломаете язык, выговаривая «Дженевьева».
Генри сильно утомился за этот день, полный суеты и переживаний, поэтому я пораньше уложила его спать. Несмотря на усталость, он потребовал свою долгожданную сказку. Только дослушав ее, он удовлетворенно вздохнул и умиротворенно засопел, проваливаясь в сон.
Выйдя из спальни мальчика, я в коридоре встретила Джеймса.
— Мисс Теодора, вы же еще не ложитесь спать? — спросил он. — Составьте компанию нам с братом в гостиной. Мы собрались сыграть партию в шахматы перед сном.
И видя, что я не решаюсь, добавил, улыбаясь:
— Смелее, мисс Теодора. Вы же никогда ничего не боитесь?
Время было раннее, сна из-за новых тревог еще долго можно было не ждать, так что я решилась, отбросив приличия. У меня в голове крутилось много вопросов, и я подумала, что настал подходящий момент, чтобы их задать.
Эдриан Брикман удивленно посмотрел на меня, когда я спустилась вместе с Джеймсом, но гостеприимно предложил располагаться.
— Если это возможно, мистер Эдриан, — обратилась я к нему, устроившись в одном из кресел, — вы не могли бы немного поделиться со мной информацией относительно всех этих преступлений?
Я объяснила, что меня смущает, как одной темой виталистов объединили четыре непохожих случая с совсем разными жертвами и способами совершения преступления.
— Я не вправе рассказать вам все, мисс Теодора, — помолчав, ответил Эдриан, отложив шахматы в сторону, — но кое-что я скажу. При условии, что это останется только между нами.
Я кивнула: что-то было лучше, чем ничего.
— Безусловно, меня и моих коллег удивляет разница в статусе жертв. Два мага, разных по положению в обществе, и два обычных человека невысокого социального статуса. Разная смерть у всех. Более того, не факт, что первые две жертвы в принципе умерли насильственной смертью. При этом рядом со второй жертвой, Бэнксом, незадолго до смерти видели того
же мужчину, что и с рабочими в баре. Свидетели сошлись в показаниях вплоть до мелочей. Это высокий рыжеволосый мужчина с короткой стрижкой.— Заметь, — вмешался Джеймс, обращаясь к брату, — в постели первой жертвы нашли длинный рыжий волос. Может быть, первый случай вообще не связан с остальными.
— А может быть, после совершения первого преступления убийца постригся? — предположила я.
Эдриан пожал плечами:
— Возможно, и так. Но не исключено, что это два разных человека. Или у нас в преступниках целая группа лиц, и правы те, кто кричит про заговор. Все-таки длинные волосы чаще носят женщины.
Его брат опять вступил в разговор:
— Кроме внешности, нет никаких доказательств причастности виталистов?
— Никаких. Все жертвы после смерти выглядели на свой возраст и не имели следов изъятия жизненной силы. Более того, последний способ убийства наталкивает на мысль, что убийца — вообще стихийник.
Джеймс вскинулся:
— Что тебя настораживает?
— Оба мужчины получили ножевые ранения в одном месте, под практически одинаковым углом и одновременно. Орудия убийства мы не нашли, но я подозреваю, что их было два. Вероятно, что ножи метнули разом с обеих рук с некоторого расстояния. И здесь я вижу два варианта: либо убийца одинаково хорошо владеет обеими руками, либо он — маг стихий, который может регулировать направление полета в воздухе.
— Почему вы делаете такой вывод? — я не удержалась от вопроса и тут же сама высказала предположение. — Потому что, если бы их убили по очереди, то первая жертва, получив нож в спину, вскрикнула и привлекла внимание товарища? И тот повернулся, а значит, угол раны был бы другой?
— Вам надо служить в Дозоре, мисс Теодора, — в глазах Эдриана мелькнуло отчетливое восхищение.
Я опустила глаза, польщенная похвалой и довольная, как ребенок, правильно решивший задачку. Потом спросила:
— А зачем убивать стихийнику?
— А зачем убивать виталисту? — спросил в ответ Джеймс. — Вам не кажется, что для мести прошло слишком много лет?
— Если это безумец, время не имеет значения, — ответил Эдриан. — А даже если нет — мало ли, что случилось за прошедшие годы. Как вы знаете, маги жизни могут жить веками. Возможно, что это тот, кто участвовал в Магической войне. Может быть, он кого-то потерял во время того конфликта и все эти годы пытался построить другую жизнь, а потом понял, что у него не получилось. Возможно, от мести его долго удерживал кто-то третий, а потом сдерживающий фактор исчез.
Джеймс внимательно посмотрел на Эдриана и кивнул.
— Может ли быть, что кто-то решил подставить виталиста? — не унималась я.
— Все возможно. Вы хотите, мисс Теодора, разгадать разгадку, над которой сейчас бьется весь Дозор? Мы не сидим сложа руки. Проводим допросы родственников, знакомых, соседей жертв, пытаемся найти свидетелей, которые еще что-то видели или слышали.
— Я хочу попытаться получить как можно больше информации по проблеме, которая напрямую касается меня. Можно я задам еще один вопрос, мистер Эдриан?