Бесстрашная Теодора
Шрифт:
Я подняла руки, прерывая его рассказ:
— Все это понятно, мистер Эдриан. Я не могу понять только одного: к чему вы это ведете?
Он криво улыбнулся:
— Сейчас узнаете. Как я уже сказал, в первые десятилетия после войны пойманных в городах казнили. Потом просто высылали. Но постепенно государство стало понимать, что не только виталисты нуждаются в нас, но и мы в них. Это было ожидаемо, в общем-то. Началось все с болезни кого-то из приближенных короля, которого невозможно было исцелить без помощи магии жизни. Магу-нелегалу, пойманному в городе, сделали щедрое предложение: оформить документы на новое имя, разрешить официально жить в городе и найти посильную работу, не связанную с магией, чтобы не привлекать внимание. Взамен виталист
— Полагаю, для выполнения королевских поручений им разрешили использовать подпитку извне? — с неприязнью спросила я. — И никого не смутила двусмысленность стандартов? Для приближенных к власти можно делать то, чего нельзя делать для простых смертных?
— Сначала, пока виталистов в городах было мало, им разрешали уничтожать растения и даже приносили животных, — ровно ответил он. — Потом, когда недостатка в магах жизни уже не было, на каждого стало приходиться слишком мало работы, требующей использования дара. Сейчас им запрещено питаться от живых существ и растений.
Видя возмущение в моих глазах, он добавил:
— Не смотрите на меня так, мисс Теодора. Не я это придумал.
Я опустила глаза на свои сцепленные на коленях руки. Успокоившись и поразмышляв немного над сказанным, я спросила:
— Так значит, слухи правдивы? Вы хотите сказать, что магов жизни в городе действительно много?
— Сейчас в Станингеме четыре десятка виталистов, некоторые живут со своими семьями. Я говорю о тех, кто официально зарегистрирован и стоит на учете, — кивнул Эдриан.
— И кто знает об этом?
— Никто, кроме Городского совета, Дозора и руководства госпиталей.
— То есть целая куча народа? — я выразительно подняла брови и мотнула головой в сторону Джеймса. — Это помимо таких, как ваш брат, с которыми поделились близкие родственники.
Он согласно прикрыл глаза.
— Если их так много, они живут среди нас уже давно, они способны к сотрудничеству, почему бы королю не узаконить все это и не позволить виталистам официально вернуться?
— Они способны к сотрудничеству только на условиях тотального контроля, — горько произнес Эдриан. — Каждый из магов жизни, живущих в городе, находится под наблюдением стражи. Это отвлекает ресурсы: людей и время. Мы можем контролировать несколько десятков виталистов, и то плохо справляемся.
Я смотрела на него в упор секунд десять, прежде чем до меня дошло. Не в силах больше сидеть, я начала мерить шагами библиотеку.
— Та магичка, которая вас прокляла — из этих? Официально зарегистрированных? И именно поэтому история с вами не попала в газеты?
— Да, мисс Теодора.
— Вы можете рассказать, что произошло? Теперь?
— Однажды наблюдатель сообщил, что один из подконтрольных магов — молодая девушка по фамилии Дэвис, которая приехала в Станингем всего два года назад, — периодически уходит из-под слежки. Например, идет на прогулку и теряется в толпе. К тому моменту мы несколько расслабились, и контроль стал по большей части формальностью. На какие-то вещи мы просто закрывали глаза. Начали доверять этим людям. Только когда ситуация с Дэвис повторилась несколько раз, решили заняться вопросом серьезно. Мне поручили разобраться в истории, и я начал скрытно следить за девушкой — дублируя наблюдателя, лицо которого ей уже было хорошо известно. На первый взгляд казалось, что она живет жизнью обычного человека: работает швеей, снимает комнату, ходит за покупками и иногда встречается с подругой. Но однажды виталистка избавилась от своего официального наблюдателя, про которого знала, и не заметив меня, отправилась на окраину города. Несколько
раз по пути она оглянулась, проверяя, нет ли слежки. Стало понятно, что Дэвис нужно задерживать. Когда она вошла внутрь чьего-то дома, я по зеркалу связался с коллегами, чтобы, дождавшись подкрепления, поймать Дэвис за руку — если действительно нужно было ловить. Наказание за преступление было слишком серьезным, чтобы оставить вину под вопросом.— А дальше?
— Я не успел дождаться коллег. Она вышла из дома и решила меня разжалобить, а я, как полный дурак, поверил. Она сбежала, а потом я наткнулся на нее случайно на улице. А дальше вам наверняка рассказали.
Я развернулась к нему:
— Значит, из-за таких, как Дэвис, и вы, и другие стихийники, и те, кто находится у власти, не хотите ничего менять? Это несколько несправедливо, вы не находите? Так же несправедливо, как то, что войну век назад спровоцировали отдельные виталисты, а пострадали потом все.
— Подождите, мисс Теодора. Во-первых, я выразил вам только свое мнение. И я признаюсь, что предвзят: из-за личной трагедии по одной преступнице я равняю всех. А во-вторых…
Джеймс вмешался, впервые за весь разговор в библиотеке, прерывая речь брата.
— Наши с Эдрианом взгляды на магов жизни расходятся, мисс Теодора. Я тоже стихийник, но считаю, что такие, как Дэвис, могут быть и среди виталистов, и среди стихийников, и среди людей без магии. И то, что сейчас происходит, — он обернулся к брату, — доказывает, что я прав. Судя по всему, преступник как раз не виталист. А твоя пристрастность мешает расследованию.
Эдриан согласился:
— Возможно, ты прав, Джеймс, мне трудно перестроиться. Я пытаюсь.
— Послушайте! — воскликнула я, осененная очередной мыслью. — Но если маги жизни живут среди нас, а вы, мистер Эдриан, и ваш сын пострадали из-за службы королю, не может ли корона дать вам возможность получить помощь?
— Два раза в год, — ответил Эдриан, поджав губы, — мы получаем подпитку жизненной силой. И я, и Генри. Через пару месяцев как раз очередной сеанс. Генри мог бы без этого жить, не очень хорошо, но мог, а меня бы давно уже не было.
— То есть они просто вливают в вас силу, но не пытаются закрыть прорехи?
— Верно, — кивнул Эдриан. — Я уже говорил вам, что требуется виталист исключительного таланта, опыта и силы, чтобы полностью решить проблему.
Я вдруг опять вспылила:
— Но они все-таки помогают вам. А вы продолжаете их ненавидеть!
— Услышьте меня, мисс Теодора! — повысил голос Эдриан. — Они просто выполняют условия сделки для того, чтобы продолжать жить здесь.
— То есть честно выполняют свою работу? — прищурилась я.
— Вы сговорились, что ли, с Джеймсом? — недоверчиво посмотрел на меня Эдриан. — Я знаю, почему он защищает виталистов, на то у него есть свои причины, но вам-то это зачем? Несчастное сходство с магами жизни не принесло вам ничего, кроме неприятностей.
— Я пытаюсь быть объективной.
Подумав немного, добавила:
— Генри понимает, что происходит? Знает, кто ему помогает?
— Нет, — ответил Эдриан, качая головой. — Я не хотел, чтобы он знал. Мы приходим в госпиталь, говорим Генри, что сейчас он выпьет сильное лекарство и уснет, и он послушно выпивает и засыпает. Но лекарство не помогает ему, это просто снотворное. Приходит один из виталистов и вливает в него силу.
— Понятно. И вы внушаете ему страх и ненависть к злобным магам.
— Я пытаюсь уберечь его.
— Вы поэтому не можете уехать из Станингема? — вспомнила я. — Потому что здесь получаете помощь?
Он молча кивнул.
— Ладно, — сказала я. — В чем еще участвуют маги жизни, кроме помощи близким короне?
— Работают на Дозор, например, участвуют в раскрытии преступлений. Виталисты могут определить причину смерти. Кроме того, почти все они раз в месяц посещают госпитали и незаметно лечат людей. Выздоровевшие списывают улучшение здоровья на талант и усилия лекарей, а иногда и просто на чудо.