Чтение онлайн

— Попробуйте.

— Мне кажется, вокруг этого дела создается какая-то нездоровая шумиха. Даже если преступления совершает маг жизни, это не говорит о большой угрозе со стороны виталистов. Ведь один злодей не означает, что они все собираются начать войну? А в газетах подстрекают к каким-то масштабным ответным действиям. Простите, что напоминаю, но, когда десять лет назад виталистка напала на вашу семью, я вообще об этом нигде не слышала и не читала.

Джеймс Брикман согласился со мной:

— Кому-то выгодно ворошить давнее прошлое и снова разжигать конфликт. Слишком вовремя поползли по городу некоторые слухи, которых раньше и в помине не было.

Эдриан

вскинул на него глаза и молчал. Казалось, они мысленно обменивались с братом какими-то одним им понятными фразами.

Я поинтересовалась:

— А вы не пытались узнать, кто сообщает информацию о преступлениях газетчикам? И не платит ли им кто-то за то, чтобы они поднимали шум?

— Начальник Дозора всегда придерживался позиции, что нужно давать обществу доступ к информации, — ответил Эдриан, — так что многое сообщал он. Разумеется, он не просил поднимать панику. Возможно, кто-то кому-то и платит — а остальные просто подхватывают настроения. Причем платит не обязательно или не только газетчикам, но и обычным людям, которые обсуждают убийства на улицах, распускают слухи и громко возмущаются, вовлекая окружающих в разговор.

Я удрученно опустила глаза. Слухи — страшная вещь.

— Есть вещи, о которых я не могу говорить, — еще раз повторил мне Эдриан. — Но в мысли про искусственное разжигание ненависти к виталистам есть смысл. По некоторым причинам кое-кому это может быть нужно именно сейчас. И, да, есть причины, по которым история с моим проклятьем не получила широкой огласки.

Джеймс спросил:

— Ты поднимал эту тему в отделении?

— Пытался, — ответил его брат, — но меня не хотят слышать. Даже мой начальник и мой напарник. Впрочем, начальник Дозора Станингема, Альберт Харрис, по слухам, собирается уйти на покой. Ему уже сто шестьдесят, он хочет без волнений закончить свою работу. А то, о чем мы сейчас говорим, чревато скандалом.

— А кто займет место Харриса? — уточнил Джеймс, прищурившись.

Его брат пожал плечами:

— Вероятно, или я, или Бейли. У него больше опыта, но никаких достижений, а у меня лучше послужной список, много раскрытых дел. Против него играет возраст, против меня — здоровье. Ну и Бейли мало кто любит у нас. Идея о его повышении не вызывает восторга.

— А ты бы хотел, чтобы это был ты? — спросил Джеймс брата.

— Возможно. На должности начальника я мог бы делать больше.

Я посмотрела в окно: на улице совсем стемнело. Мое присутствие в гостиной становилось вопиюще неуместным.

— Спасибо, мистер Эдриан, — я встала, — что рассказали.

Он внимательно посмотрел на меня и кивнул:

— Пожалуйста, мисс Теодора.

Джеймс тоже поднялся, поворачиваясь ко мне:

— Давайте я провожу вас.

— Я не заблужусь, мистер Джеймс, — сердито ответила я.

Эдриан Брикман мрачно посмотрел на брата:

— Джеймс, твое поведение переходит всякие границы.

Джеймс молчал, улыбаясь. Я обернулась к хозяину дома, чтобы на корню уничтожить те мысли, которые могли у него в отношении меня возникнуть.

— Ваш брат просто шутит, мистер Эдриан, и я не воспринимаю его слова всерьез. Я уже вам говорила.

Он задумчиво посмотрел на меня.

— Хорошо-хорошо, — поднял руки старший из братьев, сдаваясь. — Приятных вам снов, мисс Теодора. Надеюсь, что вам приснится что-то такое же приятное, как и я.

Не отвечая, я отправилась в свою новую комнату. Как и ожидалось, сон не шел. Я долго обдумывала то, что сегодня произошло, вспоминала, что сказали братья, и пыталась понять, о чем они промолчали. Определенно, все было гораздо интереснее

и сложнее, чем казалось вначале! И где-то в глубине души я знала: история только начинается.

Глава 7 Вопросы

Шли дни, и жизнь дома на Зеленой Аллее постепенно приспособилась к новому порядку. Я все меньше ощущала себя гувернанткой и все больше — членом семьи, как в день переезда назвал меня Джеймс. То же, полагаю, чувствовала и миссис Уилсон. Горничная Мэри, узнав о переменах, замкнулась в себе. От ее злых взглядов, бросаемых исподлобья, мне иногда становилось не по себе. Я как-то поделилась своими опасениями по этому поводу с кухаркой, на что она махнула рукой, посоветовав не обращать внимания: «Да она, мисс Робертс, просто виды на хозяина имела». И пояснила в ответ на мое изумление: «Ну понятно, что не рассчитывала замуж, но все-таки хотелось ее местечка потеплее. Она-то думала, раз он проклятый, то будет не сильно разборчив. Но ошибочка вышла у нее с мистером Брикманом. Не бойтесь, она вам ничего не сделает. Я присмотрю».

Мы с миссис Уилсон обе теперь составляли компанию за столом Генри и его отцу, а частенько к нам присоединялся за ужином и старший брат хозяина дома. Я думаю, ему было скучно одному в его холостяцком жилище. Он как-то обмолвился, что снимает апартаменты в престижном районе центра и из слуг у него только приходящая горничная. Если Джеймс не проводил вечер на Зеленой Аллее, он шел в ресторан или в гости к кому-то из многочисленных знакомых, о которых он иногда рассказывал с довольно безжалостной иронией. Однажды он подробно описывал какой-то бал, на котором ему довелось побывать, и я искренне порадовалась, что доступ в высшее общество, где Джеймс, видимо, пользовался популярностью, был для меня закрыт. Я как-то спросила его: «Зачем вы посещаете подобные мероприятия, если вам так не нравятся их участники?» Он пожал плечами и ответил: «Убиваю время». Эдриан же светской жизнью просто не интересовался.

Джеймс по-прежнему делал вид, что ухаживает за мной, поддразнивая и отвешивая комплименты, но его энтузиазм немного угас. Возможно, потому что он чувствовал раздражение брата из-за реверансов в мою сторону, а возможно, потому что не находил отклика у меня. Впрочем, Эдриан больше не вмешивался и не делал замечаний брату, предпочитая наблюдать со стороны. Кажется, он хотел посмотреть, куда этот флирт зайдет.

Тем не менее, Джеймс продолжал, поддразнивая меня, заполнять дом цветами. Как-то он сказал, смеясь:

— Мисс Теодора, вы окружаете себя растениями прямо как виталисты. В их жилищах во все времена зеленый был главным цветом интерьера.

— Мистер Джеймс, — оскорбленно ответила я, — маги жизни забирают жизнь у растений, а я им ее даю. Цветы — это мои друзья.

— А как же обитатели этого дома? — спросил меня он, заглядывая в глаза. — Они не стали вам друзьями?

— Обитатели? — я задумчиво посмотрела на него. — Генри — определенно.

Он потрепал меня по плечу, как ребенка, и не ответил.

Эдриан начал занятия музыкой с Генри. Счастью моего воспитанника не было предела. Когда у нас не гостил Джеймс, отец с сыном занимались во второй гостевой комнате, где все еще стояло фортепиано. Я часто подслушивала через стенку, стесняясь напроситься присутствовать. Однажды вечером Генри предложил мне сам.

Он разучивал с отцом известную детскую песенку. Мелодия была веселой и простой, и у мальчика уже отлично получалось. Я была ужасно рада, что когда-то решилась заговорить об этих занятиях с Эдрианом. Тем более, что тот был прекрасным учителем.