Яблочный Остров
Шрифт:
**** Эдеагус - копулятивный орган самца насекомого для полового процесса
*****An mac Dian C'echt shliocht ar Murphy (ирл) - Диан-Кехтов сын снизошел к Мёрфи. Прим. Диан Кехт (Dian C'echt) - могущественный сид-лекарь в ирландской мифологии, один из Туата де Дананн (Племён богини Дану)
Глава 3. Ведьмы, водяные и другие глюки
13 августа 20** года, 14:34
Кругом были лужи, которую пресытившаяся влагой земля впитывала лениво и неохотно. Я шла, старательно обходя их,
Самый первый домишко зарос мхом, чертополохом и какими-то вьющимися кустарными растениями настолько, что в нем не сразу опознавалось жилье. Я приблизилась к нему опасливо, как к неизвестному зверю, чьи вкусовые предпочтения теоретически балансируют между вегетарианскими и плотоядными.
После дождя в деревне было так тихо, будто все разом вымерли.
– Э-эй...
– фальцетом позвала я и, откашлявшись, повторила потвёрже: - Эй! Хозяева, есть кто дома?
Где-то за домом коротко заржала лошадь, потом скрипнули ставни на окне. Кащейски бледное лицо в складках глубоких морщин устремило на меня не слишком дружелюбный взгляд и молча ткнуло в мою сторону указательным пальцем, причём палец так и завис в воздухе. Я запоздало вспомнила, что у некоторых ирландцев принято так здороваться, и поспешила повторить её жест.
Старуха убрала свой палец, и ощущение внутреннего дискомфорта несколько ослабело.
– Добрый день, - громко сказала я, полагая, что собеседница глуховата.
– Скажите, в каком доме живёт семья Мёрфи?
– An mac Dian C'echt shliocht ar Murphy*****, - проскрипело в ответ.
– А?.. Я не понимаю гэлик, мэм...
Сложность взаимопонимания вызвала у старухи сильное раздражение. Она поманила меня к себе всё тем же острым, напоминающим заточенный карандаш, пальцем. Преисполнившись любопытства, я с трудом пробралась сквозь преграду вьюнов - как раз вовремя, чтобы узреть странное зрелище.
Из окна вылетела короткая веревочная лесенка и провисла до земли, а затем экстравагантная хозяйка заросшего домика полезла наружу ногами вперёд. Я натурально обалдела и кинулась поддерживать чокнутую (мало ли, а вдруг промахнется мимо верёвочной ступеньки и поломает хрупкие старческие косточки?), но помощь была отвергнута со всей суровостью.
Странное место. Двери тут что, уже не в моде?..
Объяснение (такое же дикое, как и всё остальное тут) нашлось сразу же: дверь отсутствовала. То есть она была, конечно, но жадные вьюны спеленали крыльцо так густо и мощно, что, считай, ее не было вовсе. Не дом, а сердце джунглей, в которых дорогу надо прорубать острым мачете!
Старушка для своих лет спустилась вниз весьма резво, оправила длинную юбку в сизо-зелёный горошек и провозгласила на исковерканном английском:
– Сядь, девица, негоже усталые ноги томить в моём саду.
"Что это за сад такой, где один чертополох да камни?" - хотелось мне спросить, но вместо этого я огляделась в поисках лавок-скамеек.
Острый
палец указал на шаткую конструкцию под буйно разросшимся терновником. В ней смутно узнавалась обыкновенная раскладушка, скрытая ворохом опавших листьев.– Благодарю, я лучше постою.
– Сядь, глупая, сказано тебе, - тон хозяйки приобрёл властные нотки.
– Калич Тистл меня называют. О Мёрфи говорить буду я для тебя.
– Я вся внимание!
– оживилась я.
Спорить стало нецелесообразно. Я смахнула сухие листья, скрутившиеся по краям хрупкими завитушками. Едва присев, я сразу провалилась в самую середину сильно растянутого полотна раскладушки, и колени взметнулись до уровня плеч.
– Род Мёрфи - благословенный род. В поколении всяком из века в век детей у них нарождается множество... Но мир металла - лукавый страшный зверь, обратившийся ныне хворью, пожирающей здоровье всех Мёрфи, молодых и старых!
– выдав эту пламенную тираду, старуха замолчала.
Я почувствовала настоятельную необходимость сказать что-нибудь в тон, но фантазия отсырела после недавнего ливня.
– Да-да... А доктор всё еще тут, не знаете?
– Диан Кехт в целительстве велик, но и ревнив, - неизвестно к чему сообщила старуха.
– Передай его сыну, что одно дитя всё равно покинет этот мир.
"Так, понятно. Местная язычница. Она мне еще о друидах расскажет..." - я при всей своей религиозной толерантности сейчас совершенно не была готова слушать очередные ирландские байки.
– Угу, всенепременно передам, - буркнула я и добавила на родном русском: - Как только - так сразу.
Внезапно раскладушка подо мной сложилась с металлическим скрипом. Меня и мой визг запечатало с обеих сторон в весьма неудобном положении. Минут пять я отчаянно дрыгала ногами, выбираясь из капкана под отрывистый хохот Калич Тистл, а когда освободилась - старухи рядом не было. Возможно, взобралась обратно в своё окошко по лесенке, которая тоже испарилась вместе с хозяйкой. Вот уж воистину неисповедимы пути языческой логики!
Крайне сконфуженная произошедшим, я вернулась на дорогу. Свет как-то незаметно померк, день потускнел и стал сумерками, хотя бессмысленная болтовня, казалось, съела не так уж много времени. Закапал мелкий дождик, но после дневного потопа он был ерундой, не стоящей беспокойства.
Бойко наверняка уже свинтил обратно в Бла-Шнэхтэ, а у меня на сегодня больше нет сил гоняться за ним. Есть-то как хочется...
С каждым шагом ботинки казались мне всё тяжелее и тяжелее. да и колено умоляло о небольшой передышке. Сидение на самосхлопывающейся раскладушке я за отдых принципиально не считала.
И, как назло, вокруг ни одного видимого жителя деревушки!
Неподалеку с философской покорностью гнило несколько трухлявых брёвен, что для ирландских островов было зрелищем редким - деревья тут ценились на вес золота, а на строительство пускался вездесущий камень. Я потащила туда своё ноющее тело, но и на сей раз передышку мне обломали.
Из противоположного дома выскочила экспрессивная девичья фигурка и замерла посреди улицы. Плечи её затряслись.