Яблочный Остров
Шрифт:
Мельничное колесо!
Ну хоть что-то прояснилось. Я набрала воздуха в грудь и нырнула, рассчитывая преодолеть преграду к свободе прямым путем. Что-то более холодное, чем водоросли и сама вода, коснулось моей лодыжки. Я нетерпеливо дернула ногой, стараясь отпихнуть от себя неизвестную пакость, но та словно прилипла. С каждым новым рывком путы становились всё настойчивей и крепче.
От ужаса и отвращения я хотела завопить, забыв, что нахожусь под водой, и сознание подернулось мутной дымкой. В полузабытье руки скользили по гниющему дереву колеса, скребли
"Я умираю...
– с ощущением тупого удивления подумала я.
– Теперь я знаю, каково это - умирать..."
Надвигалось что-то неведомое, что-то... огромное, необъятное... сердце заколотилось в груди с неистовой силой, словно готовясь выпрыгнуть вслед за душой...
... и вдруг ноги стали свободными.
Откуда-то снизу меня обволокло ледяной струей живого течения и повлекло наверх. Я смутно чувствовала, как моё тело, повинуясь каким-то внутренним рефлексам, сложилось в позу эмбриона, а шея заныла под тяжестью поникшей головы... а потом я резко пришла в себя от опалившего ноздри воздуха.
Изо рта с надрывным кашлем хлынула вода.
– Б-боже...
– прохрипела я.
Каким-то чудом под ногами нашлось вязкое дно, которого мгновением раньше и в помине не было. Выпрямив подкашивающиеся колени, я долго и жадно дышала с запрокинутой к ночному небу головой. Жизнь! Как она желанна...
Мельничное колесо поскрипывало тихо и насмешливо. Я попятилась к берегу, машинально отряхиваясь от водорослей, и надтреснутым голосом позвала:
– Кэ-э-эйлин...
В карманах пиджачка было полно ила. При выворачивании ткани оттуда выскочила пара крохотных лягушат и брызнула наутек, заставив меня слабо вздрогнуть - на большее мои потрясенные нервы уже были не способны. В спину дул ровный ветер, приподнимая мокрые сосульки волос над ушами и оставляя привкус морской соли на губах. Мимолетное, будничное мгновение, как-то дико диссонирующее с только что пережитым смертным ужасом.
– Кэ-э...кхэ... кхэ-э-эй...лин...
– голос перехватывало так, будто я несколько часов подряд горланила песни в караоке, закидываясь холодным "Гиннесом".
Кэйлин не отозвалась, зато в тёмном омуте что-то булькнуло и стихло. Что это? Или... кто?.. Развивать мысли в этом направлении становилось чревато для психики, и я решительно задвинула их в дальние углы подсознания. Технология "я-подумаю-об-этом-завтра" Скарлетт О`Хара была актуальна сегодня, как никогда.
Пробираясь по спутанной траве на дрожащих ногах, я услышала прерывистый возглас Кэйлин - какая-то тарабарщина на гэлике, - и до того обрадовалась, что ринулась на голос и сразу же растянулась, пропахав носом мокрые от росы сердечки клевера.
– Кэйлин! Это ты! Слава богу... Я тут такое пере...
– Ты!
– моя маленькая спутница-островитянка вдруг выросла из травы и ткнула в меня пальцем. Глаза горели праведным гневом.
– Никогда больше так не делай!
Я
выплюнула застрявший в зубах стебелек и воззрилась на девушку, медленно моргнув один раз. После вынужденного купания я чувствовала себя изрядно заторможенной, будто выходила из длительного анабиоза. К носу прилип молодой трилистник.– Э-э... что?..
– я скосила глаза и попыталась его сдуть.
Кэйлин длинно выдохнула, как бы успокаивая себя.
– Нельзя вот так просто вламываться в заброшенные места! Особенно на эту мельницу.
– Да... тут ты права. Знаешь, мне почудилось в какой-то момент, что...
Кэйлин молча ожидала продолжения, но я замялась. Мне не хотелось озвучивать пережитые страхи. Это безумие. И самый странный день в моей жизни, несомненно!
– Теперь ты понимаешь..?
– с нажимом прошептала Кэйлин.
Мы помолчали, прислушиваясь к завыванию ветра в стенах старой мельницы. Мокрая одежда совершенно не защищала от холода, и в какой-то момент я подскочила от раздавшегося в ушах лязганья, чтобы секундой позже сообразить, что звук производят мои собственные зубы. Озноб охватил всё тело, как пожар, если пожар способен быть ледяным.
– Ой, да ты же вся дрожишь!
– спохватилась Кэйлин, быстро сменив выражение трагической тревоги на дружеское участие.
– Пойдем ко мне домой!
– Т-тьерблэги б-будут б-беспокоиться...
– Здоровье важнее, не считаешь? И до фермы ближе, чем до Бла-Шнэхтэ.
– Я считаю...
– начала я и поперхнулась, когда от мельничного омута вкрадчиво донеслась новая серия бульканья.
– М-м?
Идти в темноте и одиночестве до города, когда вокруг творится всякая чертовщина? Увольте.
– Хотя да, ты абсолютно права, - я нервно огляделась по сторонам.
– Здоровье - жизненно необходимая штука.
Кэйлин вывела нас лесной дорожкой к высокому холму, с которого открывался восхитительный обзор на алеющие закатным пламенем горы в дымке серебристого тумана. Жаль, что я не могла в полной мере отдать панораме должное и лишь старалась лязгать зубами не так слышно. К тому же, кажется, у меня начинался насморк - из носа нещадно текло.
Ферма Кэйлин показалась мне очень живописной. И конечно же, при входе стояло неизменное для сельской Ирландии блюдечко с угощением для волшебного народца.
– А твой дядя точно не будет возражать моему присутствию?
– еще раз поинтересовалась я.
– Да нет - Кэйлин как-то странно хмыкнула.
– Я думаю, он даже будет... хм.. рад.
Звучало это довольно двусмысленно, но прежде, чем я успела раскрыть рот, Кэйлин открыла дверь со словами:
– Добро пожаловать на ферму Ан Шан Над. Чувствуй себя как дома, раздевайся. Ванная налево, за лестницей, там можешь взять полотенце, я сейчас поставлю нам чай, - и юная хозяюшка унеслась на кухню.