Яблочный Остров
Шрифт:
– Какого эдеагуса?!
– разгневалась я и тут же вспомнила, что точно так же недавно пропали мои джинсы.
Миссис Тьерблэг и старой бабке на чердаке подобными глупостями даже в голову заниматься не придет. Мистер Тьерблэг вообще без комментариев. Орли... ну, вряд ли, у нее нет мотивов меня дразнить... Нет, это точно проказник Деклан, больше некому!
С гневной целеустремленностью ворвавшись на кухню, где миссис Тьерблэг помешивала что-то в булькающей кастрюльке, я мысленно призвала себя к спокойствию и очень ровным голосом осведомилась:
–
Пухлая физиономия хозяйки вмиг приобрела подозрительное выражение.
– Что опять натворил этот негодник?
Да уж, чуйка у неё, как у цербера. Если мальчишка тут ни при чем, то получится, что я его втравливаю в неприятности незаслуженно...
– Пока ничего, - я постаралась выдать самую искреннюю улыбку, какую позволяли мои средненькие актерские способности.
– Хочу попросить его проводить меня после обеда к доктору Бойко... Дорогу забыла.
За спиной послышались медленные шаркающие шаги, и в кухню степенно вошла маленькая миниатюрная старушка - настоящий божий одуванчик в пуховой шали. Только вот взглядом этого одуванчика можно было асфальтобетон плющить, вместо асфальтоукладчика. На вид ей было лет сто, не меньше.
– Э-э... доброго дня, - кашлянула я.
Божий одуванчик сурово посмотрел сквозь меня и молча уселся в кресло во главе стола. Миссис Тьерблэг напряженно заулыбалась.
– Стелла, милочка, это бабушка Гормла. Мы уже рассказывали ей о вас, но так и не успели познакомить. Вы не переживайте, она у нас добрая, просто не любит на английском разговаривать... признает только гэлик.
Словно в подтверждение слов младшей миссис Тьерблэг, та хрипло каркнула в мою сторону:
– F'ailte, - и помолчав, буркнула, обращаясь к первой: - T'a s'uil agam go bhfuil s'e - nach B'earla-bean?.. Doirt tae*****.
От угрюмых, даже каких-то угрожающих интонаций "доброй" старушки у меня резко пересохло в горле, и внезапно я почувствовала острое желание выпить. Причем не алкоголя и даже не воды, а снова... молока.
Я снова откашлялась.
– К сожалению, гэлик мне незнаком. И... э-э... можно, я из холодильника молока возьму?
– Конечно-конечно, только пейте осторожно, оно очень холодное...
– предупредила миссис Тьерблэг.
– Бабушка Гормла интересуется, не англичанка ли вы, но я ей еще утром говорила, что не бывает таких фамилий у англичан.
– Тут она помялась и сама с жарким любопытством заядлой сплетницы спросила: - Заморские корни, наверное?
– Русские, - согласилась я, - с разной примесью российских народностей. Родина у меня многонациональная.
Миссис Тьерблэг заметно обрадовалась:
– Я же говорила! Нету у англичан таких фамилий, и всё тут! - и победно посмотрела на одуванчика, который перестал морозить кухню и взглянул на меня с неким подобием интереса. - А что это за примеси там у вас?
– Вам прямо все перечислить? Ну, кроме русских и чувашей, где-то глубоко в корнях есть украинцы, татары, мордва, удмурты, марийцы... Для полного комплекта народностей в
крови не хватает только осетинов, башкиров, чеченцев, ингушей, армян, якутов и бурятов.– Ого!
– восхитилась миссис Тьерблэг.
– Как всё намешалось-то, почище чем в самогонке моего деда! Предки у вас были не промах, милочка.
Я пожала плечами и улыбнулась.
– В России эти национальности очень условны, почти все считают себя русскими. Знаете, как у нас говорят? Русский - это характерное состояние души и любовь к родине, а не генетический код. Даже ирландцы могут быть русскими в душе, сами того не подозревая.
Старуха вдруг рассмеялась резким лающим смехом и пару раз хлопнула сморщенными ладошками. Звук был, словно пару мух мухобойкой прихлопнули. Я как раз достала молоко из холодильника и от неожиданности выронила бутылку, чтобы еле-еле перехватить ее у пола и утереть холодную испарину испуга, выступившую у меня на лбу.
Ну, Одуванчик, чтоб тебя... внуки всегда радовали неожиданно!
– Бабушка Гормла уважает русских, - пояснила Лиша.
– Во время второй мировой войны муж её, Эйдан Тьерблэг, отправился добровольцем в британскую армию... Хвала Небесам, вернулся домой живым, хоть и с контузией. Вот он много чего понарассказывал после возвращения, страсть как интересно было слушать. Столько всего про русских знал... Полный паб, бывало, собирался каждую пятницу, чтобы послушать его истории... Милочка, вы ведь помните, как тогда дела обстояли?
К своему стыду, в вопросах истории без целенаправленной подготовки я была ужасно безграмотной. Вот если бы кто попросил меня перечислить редчайшие виды бабочек Евразии, тогда другое дело.
– По правде говоря, всё, что касается других стран, вообще не помню.
– Ах, молодежь-молодежь, - снисходительно посетовала миссис Тьерблэг.
– Ну так я напомню...
И вот так, между разговором и делом потихоньку накрывая на стол, для меня устроили, так сказать, персональные исторические экспресс-курсы.
Итак, для меня оказалось открытием, что Ирландия не участвовала во Второй Мировой Войне, которую мне, (как представителю народа, потерявшего за тот период самое большое количество сограждан, по сравнению с другими странами) привычнее было называть Великой Отечественной, или еще короче ВОВ.
Ирландия сохранила нейтралитет, но, каким бы парадоксальным не казалось это решение на первый взгляд, при всплывании дальнейших фактов оно становилось понятным. С точки зрения самосохранения государства, конечно. Экономика слабенькая, армия крошечная да еще и укомплектованная в основном голым патриотизмом, соседи-англичане веками гномили и вконец раздраконили, да и защиты от них никакой не дождешься, если Дублин вдруг начнут бомбить, по примеру Белфаста.
Словом, тогдашний ирландский премьер-министр Эймон де Валера - пламенный националист, - сообразил, что открытая поддержка союзников чревата для его бедной горячо любимой малышки Эринн катастрофическим разгромом, сильно поругался с Черчиллем (впрочем, это было у них ежедневным ритуалом) и решил держать нейтралитет. Неофициальная поддержка, конечно, имела место быть. Кроме того, ирландцы вступали добровольцами в ряды британской армии, в их числе оказался и старый Эйдан Тьерблэг.