Чтение онлайн

Стур писать отказался. Он сказал, что его цитадель находится вне Фейтхолла. И в самом деле: если все мы, кроме начинающего седеть Грима, были скорее в широкой палитре рыжих, то Стур был скорее русоволос, хоть и с рыжиной.

Я предложил ему просто написать родным. Он отказался. Мы не стали ничего спрашивать. Это его дело.

В общем, писал под диктовку я. У меня лучше всех получалось выводить руны. А вот слова подбирал для всех Торв.

Письма были нечеловечески конкретные.

Жив, здоров, в Фейтхолле. Вчера взял на складах новые штаны из кожи, со вставками на заднице и коленях, прочные, трижды прошитые и с завязками снизу штанин. Бывал много

где.

Но потом добавлялось трогательное.

Вышла ли замуж дочь. Торв спрашивал, справили ли обновку всем детям, перечисляя, кто и у кого одежду полуизносил, а кто, должно быть, из неё вырос.

Грим спрашивал, жива ли ещё его мать, и если да, есть ли кому зажигать свет перед её посмертной фигуркой.

И в конце небрежное:

Есть мнение, что камнежоры болеют из-за эльфийской подкормки. Вдруг она проклята особенно пучинистым проклятьем, так что сразу и не понятно. Есть ли способ это проверить?

Последний лист и стилус забрал себе Браск, справедливо рассудив, что это входит в подарки цитадели охотникам.

Теперь осталось дождаться удобного момента, чтобы передать наши послания. И такой момент наступил очень скоро.

Едва мы закончили, пришёл Хальд Ключник и объявил, что раз уж мы охотники, раз уж Бьёрн перевёл нас вниз и раз уж у нас не было никаких возражений, то теперь мы становимся на вторую ступень снабжения. А значит, нам следует переехать в общие палаты для собираемых хеймаров и быть готовыми выступить по первому требованию.

Мы так и сделали.

Первое требование случилось уже на следующий день.

Через один долгий период сна нас покормили заметно хуже, чем мы успели привыкнуть даже в маленьких цитаделях. А потом построили и отправили в Эйдскель.

Бьёрн или Меднорук боялись, что Свартскард может напасть, и торопились усилить самый удобный из проходов между Фейтхоллом и Свартскардом.

Утром нам принесли еду прямо в палаты. Мы с тоской разглядывали каменный хлеб. Он был скорее каменный, чем хлеб: молотая сердцевина подшлемника, потом обожжённая в формах в виде кирпичей. По прочности он кирпичам уступал, но не намного. Его надлежало разбить и насыпать в пиво. Сгрызть его не могли даже дварфы.

Именно в пиво. В воде он не растворялся.

Мы его с собой даже в поход никогда не брали. Ведь любому здравомыслящему дварфу было понятно, что пиво кончится раньше, чем дело дойдёт до этого... хлеба.

Тут мы впервые преодолели врождённую стеснительность, хотя до этого беспрекословно всё выполняли, и возмутились. Но принесший еду короткобород отослал нас к Хальду. А Хальд Ключник оказался слишком ловок, чтобы попасться нам на глаза.

Честно говоря, наша стеснительность сослужила нам плохую службу. Мы оказались буквально на передовой начинающейся войны. А ведь стоило хотя бы мне преодолеть тяжёлый моральный барьер и сказать, что мы формально даже не давали Бьёрну своего согласия на то, чтобы он распоряжался нами как короткобородыми волокитами, и кто знает, может, теперь уже все остальные постеснялись бы нас заставлять.

Но я не смог.

Ну как же. Общее дело. Я внутри себя чувствовал так, будто меня цепями к камню приковали. За каждую мышцу. Рта не раскрыть.

Было видно, что ни один из нас не доволен. Но молчали все.

После сомнительного завтрака мы выступили.

К счастью, не одни. С нами шло три сотни хеймаров Фейтхолла. И, судя по их виду, это были вовсе не те хеймары, что встают от своих верстаков в хирд цитадели, когда нужно защитить её от врагов. Вооружённые, все со щитами, в бронзовых шлемах,

все в броне как минимум не хуже, чем у Торва. А многие в кольчугах, как мы с Гримом. У каждого десятого на шлеме сверху люминесцентный гребешок, у каждого сотника он в два раза больше, и строевой фонарь на шесте.

Это была профессиональная армия.

И таких, как мы, в том числе и те «попутчики», что хотели прибиться к нам, было ещё столько же. Эти были вооружены простыми щитами и кирками. Кирки, которые я бы не назвал боевыми. С точки зрения человека, они вообще смахивали на топоры с огромным шипом позади. В Подземье большая часть стен была сложена из сравнительно мягкой породы, должно быть похожей на наш песчаник, и иногда её можно было прямо рубить.

Те триста заправляли бороды под броню, называли себя «друзьями», несли на себе символы Элгурда и вели себя так, словно мы при них были волокитами. Впрочем, по сути так и было. Нас навьючили, как волокит, вручив по одноколёсной тачке на каждые две пары рук.

Попутчики, что были с нами знакомы раньше, прибились к нам и рассказали, что Меднорук послал посольства ко всем соседям, поскольку свартскардцы имеют дурную репутацию. И потому он ждёт, что соберёт большую армию, и потому мы обязательно победим.

И даже хорошо, что мы пошли первыми. Может так случиться, что на долю остальных и не хватит битв, и они останутся без всякой славы. Да и к тому же, вон посмотрите, какие славные воины есть у Фейтхолла. И как их много. И как они вооружены. И как они славны.

И дальше шло перечисление имён и подвигов.

Опасная работа с живыми трудностями, которая в Медном Горне распределялась на всех в зависимости от везучести, в Фейтхолле доставалась этим трём сотням. Они зачищали тоннели, ходили в вылазки и выполняли всё прочее, для чего в малых цитаделях приходилось либо призывать жителей, либо ждать охотников.

Короче, это был, по сути, регулярный отряд. И весьма немаленький.

Пожалуй, Медный Горн при своём населении в пять тысяч человек вряд ли смог бы быстро выставить больше пятисот взрослых дварфов мужского пола. Много женщин, детей, старух, мастеров, которых нельзя просто оторвать от работы, и тех, кто нужен у ворот, складов, гродсалов и водоводов. Из этих пятисот хорошо вооружены были бы, может, две-три сотни. А собрать три сотни бронных, обученных, привычных к походам хеймаров, да ещё не оголяя саму цитадель, — это уже совсем другой уровень.

Пока нас переправляли к выходу из каверны Фейтхолла, я вдоволь насмотрелся на дварфов с оружием. Но даже после этого меня не переставало поражать, насколько же это была огромная, непредставимо огромная, просто затопляющая всякое сознание сила.

Торв всем этим ужасно воодушевился.

Но больше из наших войне не обрадовался никто.

Но вот добрались мы почти без приключений.

Несмотря на то, что Грим очевидно пытался не отсвечивать, всё же как-то так случилось, что мы неизменно оказывались в центре внимания.

Для начала к нам прибыли те попутчики, что были с нами ещё в Фейтхолле. Ну а кроме них — кто-то ещё. Это послужило предметом небольшого, очень дварфийского скандала.

Назначенный сотником над волокитами Двар пришёл и попытался погнать одного из своих волокит обратно.

Грим встал.

Молча постоял и посмотрел на него.

Тот посмотрел на Грима.

Мы все посмотрели друг на друга.

И Двар молча развернулся и ушёл.

Похоже, это осталось почти без последствий.