Чтение онлайн

Будто проверял, не осталось ли там чего-нибудь вкусного.

Грим поднял руку, приказывая идти дальше.

И мы пошли. Бьерн, Грим и остальные сотники стояли посередине моста, внимательно наблюдая за Проглотом. А мы жались к противоположной стороне вырубленного в скале прохода. Все многие сотни. Вся огромная, невиданная мной прежде, армия.

Тихо. Быстро. Очень аккуратно. Без лишнего шума. И без попыток воспользоваться тем, что Проглот далеко, и показать свою дерзость и силу. Без вызовов и оскорблений. Это тоже было традицией.

Ведь победа над большим,

почти всегда состоит в том, что оно тебя не заметило.

Или сделало вид, что не заметило.

До Эйдскеля мы добрались быстро.

И, к нашему удивлению, застали там полно свартскардцев. К счастью, это были просто торговцы. Они, конечно, были вооружены, но их и близко не было столько, сколько нас. И вооружены они были далеко не так хорошо.

Бьёрн долго не думал. Он отправил их всех домой.

Ну, то есть развернул и отправил обратно. У тех, у кого были товары, он даже оставил товары. Странное, в общем, решение, если ты идёшь на войну. Очень дварфийское.

Я вдруг понял, что даже не знаю, когда тут в последний раз была большая война.

Нет, на самом деле между цитаделями случались довольно серьёзные зарубы. За что-то действительно ценное. За что-то действительно важное. За проход, за жилу, за воду, за старую обиду, которую кто-то слишком хорошо записал и слишком долго помнил.

Но всё же грызть друг друга просто так или богатеть за счёт друг друга, похоже, для дварфов было в новинку.

Они всё ещё пытались вести себя прилично.

И дальше потянулось то, что обычно и бывает, когда начинается война: скука, плохая жратва и тупые командиры.

Длинные периоды ожидания скрашивались и перемежались только работой в шахтах Эйдскеля. Мы пробивали новые галереи и всё пытались пройти тяжёлую породу. В какой-то момент это уже начало восприниматься как развлечение, потому что хеймаров в Эйдскеле было настолько много, что даже работы на всех не хватало.

Подумать только. Я и не думал, что такое бывает.

Удивительно, но Стур выбивал в граните сантиметров пять прохода в день, что примерно в два раза больше, чем лучшие проходчики Эйдскеля. И это сделало его по-настоящему знаменитым.

Мы, дварфы, умеем ценить хорошую работу.

В какой-то момент начали прибывать подкрепления из ближайших цитаделей. Жалкие двадцать-тридцать человек.

Мда.

Ещё недавно, совсем немного времени назад, отряд из двадцати человек казался мне огромным войском. А сейчас я воспринимал их как жалкие группки. Немножко забавно. Но только немножко.

Потом пошли дальние. Некоторые объединялись по дороге и приходили уже более крупными группами. Вперемешку с ними тянулись целые караваны с едой и пивом.

Вооружены все были очень по-разному. У одних хорошие щиты, бронзовые шлемы, крепкие копья и настоящие боевые кирки. У других — панцири старых камнежоров лишь немного переделанных под тело, плохо выделанные ремни, обычные кирки или инструменты для работы по грибнине и такое выражение лица, будто им забыли объяснить, что происходит.

В общем, Фейтхолл собирал армию.

Потом к нам подошло основное ополчение Фейтхолла. Видимо, их собирали со всей

каверны.

Их было много. Очень много.

Я понятия не имею сколько. Просто какая-то река из дварфов.

Эйдскель не был приспособлен для такого количества людей. Тьфу ты, дварфов. Не хватало бань, не хватало гостевых палат, не хватало даже Великого Чертога.

Дварфы спали где придётся: в боковых галереях, в пустых складах, у стен, в любых свободных нишах, прямо рядом с инструментами. Кто-то устраивался на своих скатках, кто-то спал на щитах, кто-то просто садился спиной к камню и отключался, как погашенный фонарь.

Пиво начали выдавать по мере. Еду тоже. Причем теперь это был только каменный хлеб. Без исключений. И вот это, пожалуй, напугало всех сильнее, чем будущая битва.

Потому что если в хейме начинают считать пиво, значит, дело серьёзное.

Дварфы начинали мрачнеть и гудели как растревоженный улей. Это могло бы вырасти и стать проблемой, если бы не разведчики, которых Бьёрн регулярно посылал за Кхар Дун. Однажды они вернулись с новостью, что свартскардцы идут.

Мы выстроились на каменном мосту.

С одной стороны нас подпирало то самое убежище в форме гигантского купола, в котором у нас так и не получилось побывать. С другой стороны войско укрепилось над выступом, используя его как естественную стену.

Несмотря на всю любовь дварфов к порядку и, в общем-то, почти врождённую дисциплину, творился ужасный бардак.

Все метались туда-сюда. Все бегали за Бьёрном, чтобы спросить, куда им встать. А он сам бегал так, что его не могли догнать: носился вдоль всего строя туда и обратно, рассказывая кому и как вставать, не забывая при этом периодически останавливаться и орать что-нибудь воодушевляющее.

Очень воодушевляющее. Но по-дварфийски.

Я оказался рядом, потому что Грим пытался протолкнуться к Бьёрну, чтобы спросить, где нам стоять и как построить его людей. И услышал, как Бьёрн орал в пустоту зычным голосом:

— Три тысячи! Три тысячи! Нас три тысячи! Фейтхолл ещё никогда не рождал такую силу!

Нам потребовалось, думаю, не меньше четырёх часов, чтобы встать более-менее упорядоченно.

И я повторюсь: мы были очень дисциплинированны, и у нас было врождённое чувство порядка. Просто войско из трёх тысяч дварфов, собранное из разных хеймов, отрядов, родов, волокит, хеймаров и случайно примкнувших бородачей, всё равно оставалось войском из трёх тысяч дварфов. А три тысячи дварфов, каждый из которых точно знает, как правильно стоять, — это уже почти отдельная природная катастрофа.

К счастью, в тот день больше ничего не случилось.

По всей видимости, к нам вышел авангард Свартскарда. Они мелькнули вдалеке, но мы увидели только огни их фонарей. Посмотрели на нас, выстроенных на мосту, и ушли.

Мы не прятались. Орали, пели песни, раскрыв фонари. Как будто мы внутри цитадели. Как будто мы забыли про Проглота и других больших. А может, в принципе, мы чувствовали себя в безопасности.

Сзади был надёжный Эйдскель. Впереди — узкий язык камня. Любую опасность можно было встретить лицом.