Я дварф!
Шрифт:
Кто-то подхватил раненого подмышки и потащил назад. Строй сомкнулся.
Я почувствовал удар в щит, и мне стало не до того. Я снова повернулся к свартскардцам.
Они шли и стреляли.
Хлопки арбалетов слаженно сливались в ритм, будто отсчитывая шаги. Арбалетчики были где-то позади них и стреляли через головы своих. Ловко стреляли, раз попадали.
Тренировались, похоже.
Я видел рожи свартскардцев — точь-в-точь наши, разве бороды чуть ярче. А так такие же рыжие. Вон у Стура скорее русые, сразу видно — не местный. А этих с фейтхолльцами спутать легче, чем жадеит с нефритом. Оттенок другой, но видно,
И эти, такие похожие на нас дварфы, грозно рычали, сурово сведя брови под своими массивными бронзовыми шлемами:
— Давно не пили крови наши боевые топоры!
И следом за этим — опять серия хлопков, свист арбалетных болтов, через несколько мгновений крики и вопли с нашей стороны.
А где наши? Где наши арбалеты?
Я слышал только жёсткий сухой стук арбалета Браска где-то неподалёку.
И только его.
Они остановились, не дойдя до нашего строя двадцати шагов. Совсем рядом. Фонари горят на полную, аж смотреть больно. Из-за их строя продолжали лететь болты, правда, уже перестали бить в щиты, падая позади. И, судя по неприятным сдавленным вскрикам, продолжая находить жертв. Теперь хлопки рассыпались, перестали бить залпами. Зато стали как будто чаще.
Передние ряды свартскардцев продолжали повторять только одну строку припева:
— Давно не пили крови наши боевые топоры!
Потом орали, били древками копий о края щитов, не отрывая глаз от нашего строя. Топали. Всё это в ритме. Раз за разом.
— Давно не пили крови наши боевые топоры!
Первый раз.
Второй.
Рядом завопил Орм. Возможно, он хотел ответить таким же грозным криком, но вместо этого у него получилось только что-то очень испуганное:
— А-а-а!
И я не смог сдержаться, присоединившись к нему в этом вопле. Голос неестественно высокий. Зато я хотя бы слышал только себя, а не этот жуткий, страшный речитатив, разбавленный лязгом металла и глухим стуком болтов по твёрдой грибнине.
Наконец они проревели припев в третий раз.
— Давно не пили крови наши боевые топоры!
И бросились на нас.
Будь я тогда чуть менее сосредоточен на собственных впечатлениях... Ладно, если говорить по правде, пребывай я не на границе между паникой и обмороком, я бы заметил, что последний рывок был вовсе не так уж хорош, как мог показаться со стороны.
Кто-то из свартскардцев кинулся ещё до того, как они доорали припев до конца. Кто-то рванул сразу после. Кто-то задержался на месте, пока его не протолкнула вперёд масса дварфов позади. В любом случае последний рывок, хоть и казался массовым, уже не был теми стройными рядами, которыми они маршировали к нам.
И врезались они в нас неравномерно.
Что забавно, я пропустил момент, когда мы как-то умудрились сделать пару шагов назад. Я точно не шагал назад. Ладно, скорее всего, именно это я и делал. Иначе как объяснить, что я чувствовал, как мне в спину упирается локоть Торва? Может, я даже ножками перебирал, пытаясь попятиться.
Так или иначе, в тот момент, когда они на нас кинулись, я вдруг обнаружил, что до уступочки ещё шага два точно будет.
То есть им было куда вскочить. А наше преимущество по высоте мы сами же и сдали.
Но что теперь делать?
Назад же не вернёшься. Оторваться от подпирающей сзади «стены» было просто невозможно. Или всё же выйти вперёд, перед строем, и за
мной подтянутся?Через секунду стало не до того.
Первыми они врезались в наш строй где-то справа. Потом ещё где-то. Потом слева. Я отмечал это краем сознания, полностью сосредоточившись на каком-то хмуром свартскардце в полном доспехе из блестящей бронзы, с красной киркой на чёрном щите, с хищным жалом здоровенного копья, направленным, как мне казалось, прямо в меня.
Он разбежался, подпрыгнул, но не смог перепрыгнуть уступ. Споткнулся и упал лицом вниз прямо под ноги почему-то Орму.
А я готов был поставить кружку и шлем на то, что он бежал прямо на меня.
Орм не ожидал такой подляны, споткнулся и упал на него сверху. Свартскардец его просто сбил, как кеглю. Впрочем, в считаные секунды, ещё до того, как нас нахлестнуло волной остальных, Торв успел выйти из-за моей спины, наклониться, вздёрнуть Орма обратно на ноги и скрыться обратно в строй за моей спиной.
И тут я почувствовал удар в щит.
Меня протащило назад. Шаг, ещё шаг. Справа, со стороны Орма, в меня вонзилось копьё. По-дварфийски основательное, с лезвием шириной в человеческую ладонь, оно скользнуло по ключице к шее, но тут кольцо не выдержало, и острие увязло в кольчуге, продолжая ломать кольца. Я смотрел на это, скосив взгляд, и ничего не мог сделать: руку с киркой я держал на уровне груди, и сейчас её прижало к телу.
Я приложил нечеловеческие усилия, чтобы её высвободить, но ничего не вышло. Я бы, наверное, две сотни килограмм отжал, будь у меня вместо щита штанга. Но вместо этого добился только того, что смог вздохнуть.
На щит брызнуло снопом огня. И я понял, что это и периодический стук связаны. Какой-то гад лупил меня по шлему и разбил фонарь вдребезги.
Море тел швыряло туда и сюда, меня волочило по земле. В какой-то момент я перестал чувствовать опору и начал перебирать ногами. Меня, видимо, приподняло над землёй.
— Стоим! Стоим! Стоим! — орали за моей спиной.
Кажется, сначала это орал Торв, но сейчас его крик подхватили. Свартскардцы тоже что-то орали, но их длинные строки никак не складывались в ладный ритм.
С каждым «стоим» меня будто что-то било в спину. Давило, вернее, но с силой и неотвратимостью сорвавшейся и набравшей скорость бочки с пивом. А ещё было ужасно жарко. Спину аж пекло, как будто я в свитере к батарее прислонился.
Меня слегка развернуло, щит съехал вниз, и я столкнулся лицом к лицу со свартскардцем, тоже вплотную притиснутым к своему щиту. Наши лица разделяли всего пара сантиметров окантовки.
Первое, что я отметил, — добротная дороговизна его доспеха и одновременно скромность отделки. Шлем до самых плеч, с развитыми нащёчниками, но со сдержанным узором линий. И совсем без драгоценных камней.
Только потом я увидел, что шлем прорублен наискось почти до глазницы. Наверняка работа лопаты Торва.
Потом я отметил, что вся его борода безобразно испачкана в крови. Глаза какие-то пустые, лицо безразличное. Кровь из носа и рта, безвольно болтающаяся голова с погасшим фонарём.
Да он же мёртв!
— Дави! — раздался сзади чудовищный рёв, в котором я с трудом узнал голос Торва.
И меня начали давить.
— Дави! Дави! Дави!
И с каждым рёвом Торва к нему присоединялись ещё и ещё. И меня проталкивали вперёд на ладонь. Или две.