Чтение онлайн

И вдруг сопротивление впереди ослабло. Тело передо мной упало вниз. Я вырвал руку снизу, из-за щита, и засеменил вперёд, чтобы не упасть.

Двигался я недолго.

Приступочка всё же сыграла свою роль. Наше давление сказалось тут, на неровной поверхности. Они подпирали щитами своих передних не в спину, а ниже. До куда достали. И вот кто-то из них упал, навернувшись через щит заднего, кто-то оступился, а за ним другой.

И как велосипедист, упавший на гонке перед группой, становится причиной падения многих других, это вызвало цепную реакцию. Об упавших спотыкались, падали вместе с ними. И сейчас

их строй сломался, а в ужасной толчее они не могли быстро вскочить на ноги, множа груду перепутавшихся тел.

Я попытался ударить киркой, но обнаружил, что от неё остался только ремень на запястье. Оторвало в давке.

Впрочем, рядом появился Торв и начал крушить и упавших, и стоявших со страшной силой. Бронза доспехов издавала жалобный, хрустящий звук и проминалась под тяжёлым лезвием боевой лопаты.

Торв показался мне огромным.

Свартскардцы прикрылись щитами и медленно отошли, утаскивая с собой раненых. Торв кидался на них.

Я ужаснулся. Вокруг лежало множество тел.

— Назад! Назад! — орал Грим.

Я оглянулся и обнаружил, что рядом, кроме него и Торва, никого нет. Воспользовавшись моментом, наши отступили.

Я бросился к Торву, схватил его за ремень, отбил щитом чудовищной силы удар пятой боевой лопаты, нацеленный мне в лицо, и крикнул:

— Назад!

Торв оглянулся. Узнал меня. А потом бросился назад, не забыв буквально подхватить меня за ремень. А я думал, это я его буду тащить.

За нами торопился Грим. Он по своей привычке оставался последним.

Свартскардцы оправились, снова сплотились и пошли в атаку.

Но мы уже были готовы. Мы отошли всего шагов на пятьдесят. И снова встали.

Только теперь тут была стена.

Несмотря на то что в Подземье полно своих, естественных стен, строить мы тоже умеем. Хорошие, основательные. Но не быстро.

Есть у нас хитрые способы превратить хитин с помощью кислоты, ферментации и толстошлемника в полимерный клей. Но это долго. А другого раствора, чтобы скрепить камни, нет.

Говорят, Меднорук ещё до того, как довёл своих людей до Кхар-Дуна, велел разобрать плиты, которыми были покрыты полы в Эйдскеле вокруг Великого Чертога, и тащить их к Кхар-Дуну. И он начал собирать стену ещё до того, как мы впервые столкнулись щитами со свартскардцами.

Я думаю, это правда. Слишком уж быстро он её возвёл.

Невысокая, чуть ниже моего плеча. Только в основании были довольно большие валуны, зато почти не обработанные. Те, что нашлись тут, просто стащили вместе и нарастили отделочными плитами. Сама стена не широкая. Плиты были шириной не больше половины шага. Плохо скреплённая. Меднорук велел рубить в плитах отверстия, в которые загонялись валявшиеся вокруг в изобилии обломки гранита. Это лишь слегка помогало прочности, и её бы можно было развалить или повалить, если бы позади стены не была навалена куча камней, на которую она опиралась. И эта засыпка была глубиной шагов пять, что делало невозможным для свартскардцев просто проломить её.

А они пытались.

О, как они пытались.

И как бы тяжело мне ни пришлось впереди строя в первом столкновении, кольчуга меня хранила. Вытащили из бороды обломок копья и снова поставили в строй. Правда, теперь уже на стену. Которую лихорадочно достраивали прямо под нами и подпирали беспорядочно наваливая

камни.

Свартскардцы пытались разбить её кирками, и я метал в них камни, сминая шлемы. Они карабкались вверх, и мы гвоздили их кирками и сбрасывали назад щитами. Они пытались подвести к нашей постоянно достраиваемой стене насыпи, и я, Торв и такие же безумцы, как он, спустились, чтобы разметать тачки и укрепления, за которыми они прятались.

После одной такой вылазки, когда меня уже выдернули на стену, я вдруг упал и никак не мог подняться. Я думал, что просто устал. И хотел попить пива, но выронил кружку и заснул.

Очнулся в Эйдскеле, среди криков и стонов.

Тот самый жрец, что когда-то рассказывал мне в этих залах о прошлом наших народов, сейчас полосовал бритвенно острым обсидиановым ножом мою рубашку на ленты, а какой-то короткобородый обматывал меня этими лентами.

Левая сторона груди болела, всё было липко от крови, и я испугался за бороду.

– Мы держим стену?! – прохрипел я, схватив жреца за подол одежды.

– Побеждаете, побеждаете, – устало огрызнулся жрец, между делом давая кому-то, кого я не видел, поручения.

Мне не понравился его ответ.

– Что со свартскардцами?! – прорычал я.

И дёрнул его как следует. Захотелось встряхнуть.

И тут я понял, что лишь едва заметно дёргаю его за одежду. Должно быть, и голос у меня был не слышен. Слишком громко кричали и стонали вокруг.

– Побеждаете, побеждаете, – похлопал меня по руке жрец, легко разжал мои пальцы и прошёл дальше.

Он наверняка не слышал меня.

Но он знал, о чём я спрашивал.

О чём все его спрашивали.

Но он не врал. Не до конца. Мы не победили. Но мы удержались.

Когда прошло времени не меньше, чем между двумя длинными периодами сна, свартскардцы отступили. Сначала они встали лагерем в самом начале Кхар-Дуна. И оставались там долго.

Меня нашёл Торв.

Его броня висела на нём лохмотьями, одно плечо было оголено, на спине — дыры, и даже там, где броня уцелела, часть щитков была выдрана, а все остальные порублены. Он напоминал старое кресло, о которое годами точила когти стая кошек.

И, несмотря на множество страшных синяков, мелких порезов и глубоких, наскоро перевязанных ран, он мог стоять сам.

Грим потерял два пальца, но кольчуга хранила его лучше, чем меня. Возможно, мне имело смысл лучше смотреть вокруг и не поворачиваться боком к арбалетчикам. Стур получил копьём в грудь и боевой киркой во внутреннюю часть бедра. Орм — то же самое, только вместо раны в груди у него было рассечено лицо.

Свартскардцы ловко орудовали в строю, умело отклоняя щиты и поражая противников либо под ними, в ноги, либо над ними, в голову. Нас спасла броня. Ни одна из ран не была слишком глубокой.

Кроме Торва.

Торва, похоже, хранил сам Кхар-Гхрим.

Грим нашёл нас, тех из попутчиков, кого узнал, и заставил кого-то отволочь нас в сторону. Прямо под свод. Прочь из тесного, пропахшего нечистотами и кровью Эйдскеля. Так, чтобы мы были на виду и за нами легче было смотреть.

Прикатили бочонок пива.

Я потерял свою кружку, но горечь утраты ещё не до конца была мной осознана, поэтому я пил из запасной кружки Орма, и даже казалось, что всё не так уж плохо.

К нам подошёл Бьёрн.