Чтение онлайн

Кроме нас тут было полно народу, поэтому толкучка почти как в час пик в людском городе. Было видно, что для большинства дварфов это сложно психологически. Поэтому ходили все довольно медленно и осторожно. Не так, как за стенами во тьме, но всё же.

Помогали «регулировщики» и расчерченные линиями полы, обозначающие, как лучше идти. То есть тут были правила движения.

Я двинулся с потоком. Потерял Торва, после того как не захотел идти с ним к богу войны и полчаса вспоминать битву. Заглянул из любопытства вместе с Браском к Видре. Но остался совершенно разочарован

её грубой статуей: даже руки были высечены почти условно, вытянутыми вдоль тела. И никаких стилусов. Да и народу как в маршрутке. то есть в основном какие-то тетки.

Не стал искать места и двинулся дальше.

Заметил пустое пространство, шагнул туда, чтобы немного отдохнуть от толпы, и обнаружил пустой храм.

У меня опять зачесался старый шрам на голове. Я заглянул внутрь, уже зная, что увижу. Никакого треножника внутри не было. Однако в тусклом свете синих кристаллов, которые мы часто использовали для освещения, угадывались очертания статуи. Она стояла посередине дальней стены и, без всяких сомнений, была развёрнута лицом ко входу.

Внутри шевельнулось любопытство. Неужели у этой статуи есть лицо?

Меня будто в спину толкнули.

Я вошёл в полумрак, выкрутил фонарь на максимум и подошёл к статуе.

Мда.

Как и следовало ожидать, лицо Труса было максимально ужасным.

Ну, человек бы ничего особенного не увидел. Статуя напоминала сидящего Будду. Довольно тепло и по-доброму улыбающегося. Лицо было вырезано не без тщательности, даже заметно лучше, чем у той же Видры, например.

Но дело было именно в том, что он был похож на Будду.

А именно: без бороды и лысый.

Я аж передёрнулся. Будто по спине камнегрызы поползли. Это такие дождевые черви с пастью-тёркой, толщиной в руку и длиной метра в три. Ну, это самые большие, обычно они меньше. Да и не такие страшные, как в первый момент может показаться. Толщиной-то они всего лишь в человеческую руку. И не кусаются почти. И слепые.

В общем, не опасные.

Вот интересно. Прыгунки, ползуны, камнегрызы — они ведь слепые. И вот против таких надо таиться. Отсюда наш тихий и неторопливый шаг за стенами. Но свет они не видят, это наше преимущество.

А вот разведчики Старого Врага, нетопыри или Проглот — глазастые. Услышать могут, но не сильно издалека, если ты только грибнину не валишь. А вот свет видят издалека, потому выходы из цитаделей и таятся. Но это же прямо принципиально разные существа.

Вон, кстати, та рыба, что Грима чуть не сожрала. Она же с галазами, и очевидно наши фонари с глубины увидела? А зачем ей глаза в подземном озере? На Земле, насколько я знаю, ящерицы всякие в пещерах довольно быстро слепыми становятся.

Размышляя так, я приблизился к статуе Труса.

И вдруг мой шрам на голове взорвался острым зудом.

Буквально взорвался. Я аж взвыл, сорвал шлем и схватился за голову, начав бешено её тереть. Шлем перевернулся в полёте, и мой свет погас ещё до того, как шлем упал.

Статую бога передо мной поглотила тьма, оставив только обозначенный синими контурами силуэт.

И я готов был за бороду себя дёрнуть: в

тёмном круге лица виднелась подсвеченная серебристым светом улыбка.

Но мне было не до того, чтобы присматриваться.

У меня было ощущение, будто Проглот воткнул щупальце мне в голову и через старый шрам проталкивает внутрь. Больно, по сути, не было. Но очень неприятно. Прямо вот очень сильно неприятно.

В какой-то момент я вдруг понял, что упал на бок и тихо поскуливаю, схватившись за голову.

А потом резко полегчало.

Я почувствовал себя таким уставшим, что устроился поудобнее, подложив под голову руки, несмотря на каменный пол, и уснул.

Говорят, если ты понял, что находишься во сне, то можешь на него влиять. И советы всякие есть: во сне не работают механизмы. Мозг интуитивно не понимает, как можно зажечь свет переключателем на стене. Если выключатели не работают, ты во сне. И можешь хоть летать.

Я точно знал, что оказался во сне.

Потому что на меня смотрел лысый безбородый дварф глубоко чёрного цвета, будто сделанный из нефти. И тепло, по-доброму улыбался.

Я слегка подпрыгнул, попытавшись улететь.

Он озадаченно склонил голову набок.

— Ты что делаешь?

Я ущипнул себя.

Было больно.

— Странно, — поделился я. — Я же во сне. А всё как по-настоящему.

— А... — он махнул рукой. — Это потому, что ты в моём сне. Хочешь знать, почему ты здесь?

— Да не особо, — ответил я.

Вопреки своим словам, я с любопытством оглянулся. Вокруг было столько всего удивительного... Но я забывал, что именно увидел, едва переводил взгляд на другое. Бессмысленно потакать любопытству, если узнать ничего не можешь.

Я снова посмотрел на чёрного дварфа.

Тот сидел за уютным столиком, на котором стоял бочонок и две кружки. Он сделал руками знак вроде «мы не ищем боя», как делали торговцы в тоннелях при встрече, и тут же приглашающий жест.

Я подошёл ближе и сел.

Он налил мне пива. Я попробовал.

Пиво было странное. Вкусное, но... как будто энергетик со вкусом винограда. С виноградным соком не перепутать, но похоже.

— Человеческое, с поверхности, — сказал он и отпил из своей кружки.

Самое странное во всём происходящем было то, что я воспринимал все эти странности без внутреннего сопротивления. Как будто так и должно быть. И даже не был шокирован его лысой во всех местах головой. Что для меня, как дварфа, должно было быть очень впечатляюще.

Кстати, лицо у него было знакомое.

Вдруг до меня дошло.

— Ты ведь... — я едва не ляпнул «Трус», но вовремя сдержался и после секундной паузы выкрутился: — Восьмой.

— А ты Вячеслав. Будем знакомы, — он протянул мне руку в дварфийском жесте уважительного приветсвия.

Я протянул свою. Получилось неуклюже. Никогда не делал так дварфом. Обычно ты так не здоровался потому что слишком плохо знал дварфа, или не здоровался так, потому вы уже были друзья

— Должен сразу сказать, — произнёс Восьмой, тепло улыбаясь и всё ещё держа мою руку. — Я стал жертвой досадного недоразумения.