Чтение онлайн

— Самое время осуществить свое исключительное супружеское право, я так полагаю. Я бы тоже не возражал откусить кусочек от этой поджаристой булочки. Господи, за что такие муки? Какая задница! Что скажешь, салага?

— Я?

— Ну да, ты бы как, не прочь?

Робин знал, что покраснел до корней волос как помидор, и, чтобы скрыть это, опустил голову. Вместо ответа он ковырнул носком ботинка землю и стряхнул пепел с сигареты.

— Вот что здесь произошло, — продолжал сержант Стэнли, все так же произнося слова краешком рта. — Они причалили, чтобы немного поупражняться. За сегодня уже в пятый раз, да что с них возьмешь — молодожены. Он вылезает, чтобы привязать лодку — руки дрожат, член торчит, как перископ, высматривающий

врага. Находит он, значит, место, чтобы вбить колышек для привязи — можешь посмотреть, вон там, на конце веревки, видишь? — но тут видит тело ребенка. Он вместе с Бронзовым задиком рванули, как ошпаренные, на ферму в Мейнор и позвонили оттуда по трем девяткам [14] . А теперь мне не терпится поскорее отсюда убраться, и не трудно догадаться, почему, а?

— Вы не думаете, что они могли быть как-то связаны?

— С этим? — сержант покачал головой. — Но друг с другом очень даже связаны. Некоторых даже обнаруженный труп не может остудить, ты понимаешь, о чем я говорю? — Стэнли отшвырнул окурок в сторону диких уток. Он зашипел, упав в воду. Одна из уток тут же схватила его.

— Мусорщики, — усмехнулся Стэнли. Обращаясь к Робину, он сказал: — Ну, пошли. Надо тебе взглянуть на твоего первого. Что-то ты неважно выглядишь, салага. Надеюсь, тебя от этого не вывернет, а?

Нет, заверил его Робин, ему не станет дурно. Просто он немного нервничает, вот и все. Оскандалиться в присутствии начальника — этого ему меньше всего хотелось, а страх оскандалиться постоянно держал его нервы в напряжении. Он хотел объяснить это Стэнли. Он также хотел поблагодарить сержанта уголовной полиции за то, что тот удовлетворил его просьбу и привлек к расследованию, но остановил себя. Для этого сейчас был неподходящий момент. В данных обстоятельствах, подумал он, констебль уголовной полиции должен заниматься другим, а не выражать благодарность.

Стэнли окликнул молодую пару, обнаружившую тело:

— Вы двое, далеко не уходите, я с вами еще не закончил, — и повел Робина вниз к пешеходной тропе. — Ладно, посмотрим, как у тебя котелок варит, — сказал он. — Вот это, — он указал рукой на полицейских по берегам канала, — скорее всего, бестолковое дело. Почему?

Робин посмотрел на констеблей, шагавших молча, шеренгой, соблюдая шаг. Они были поглощены своей работой, и ничто не могло отвлечь их.

— Бестолковое? — повторил Робин и, чтобы выиграть время, загасил сигарету о подошву ботинка. Окурок положил в карман. — Ну, я думаю, следов они там не найдут, если вообще они ищут следы. Слишком много травы на тропинке, слишком много цветов и бурьяна на берегу. Но… — он замолчал, раздумывая, следует ли ему исправлять то, что можно назвать поспешными выводами его начальника. Робин решил рискнуть. — Но они могут найти и другие вещи, кроме следов, если это убийство. Ведь это убийство?

Стэнли пропустил вопрос мимо ушей. Глаза его прищурились, а в углу рта уже торчала другая сигарета, еще не зажженная.

— Что?

— Если это убийство? Да что угодно. Волокна, окурки, оружие, этикетки, клок волос, пыж от дробовика — все что угодно.

Стэнли зажег сигарету пластмассовой зажигалкой, в виде женской фигуры, наклонившейся вперед, охватив себя за лодыжки. Пламя появлялось у нее меж ягодиц.

— Прекрасно, — сказал Стэнли, и Робин не понял, относится ли это к его ответу или к зажигалке.

Стэнли шагал по тропинке, Робин за ним. Они приближались к тростнику. Там патологоанатом продирался на берег канала через непроходимые заросли желтого селезеночника и первоцвета. Глина и водоросли налипли на его резиновые сапоги. Выше на берегу его ждали два судебных биолога с открытыми чемоданчиками для образцов. Рядом на тропе лежал

наготове пластиковый мешок для перевозки трупов.

— Ну и? — произнес Стэнли, обращаясь к патологоанатому. Тот, по-видимому, прибыл на место происшествия прямо с теннисного корта — на нем были белые шорты, майка и лента на лбу, что совершенно не гармонировало с черными до колен сапогами.

— Есть вполне приличные морщины на обеих ладонях и на подошве одной ноги, — сказал он. — Тело находилось в воде часов восемнадцать. Самое большое — двадцать четыре.

Стэнли кивнул. Покатав сигарету между пальцами, он сказал Робину:

— Ладно, иди, взгляни, салага, — и улыбнулся патологоанатому. — Наш Робби в этом еще девственник, Билл. Хочешь поставить на него пять фунтов, что он нам сейчас устроит радугу цветов и звуков?

Неприязненное выражение мелькнуло на лице патологоанатома. Подойдя к ним ближе, он спокойно сказал Робину:

— Не думаю, чтобы вам стало дурно. Глаза, правда, открыты — это всегда действует, но признаков разложения пока нет.

Робин кивнул. Он сделал глубокий вдох и расправил плечи. Они наблюдают за ним — и сержант, и патологоанатом, не говоря уж о полицейских констеблях, фотографе и биологах — но он не покажет им ничего другого, кроме профессиональной деловитости.

Через густосплетение цветущих трав он спустился к берегу канала. Тишина вокруг него, казалось, еще более сгустилась, отчего многократно усилились звуки его собственного тела: шипением и свистом реактивного двигателя отдавалось в ушах дыхание, отбойным молотком стучало сердце, ноги с грохотом поваленных деревьев крушили стебли травы. Грязь оглушительно хлюпала и чавкала под подошвами ботинок, когда он подходил к зарослям тростника. Он обогнул их.

Тело лежало сразу же за ними. Сначала Робин увидел только одну ногу — выступая из воды, она раздвигала тростник, как будто ребенок хотел зацепиться за него. Потом другую ногу, которая была в воде и сморщилась на подошве, как сказал патологоанатом. Взгляд Робина переместился с ног выше на спину и голову. Голова была повернута на бок, глаза частично открыты и сильно гиперемированы. Короткие темные волосы, отнесенные течением в сторону, тихонько покачивались на поверхности воды.

Робин смотрел на труп, силясь сообразить, какой вопрос ему следует задать. Он знал, что этот вопрос ему известен, знал, что он где-то накрепко засел у него в голове, фактически спланирован заранее. Этот вопрос должен показать, что он сейчас на автопилоте. И в этот момент он увидел быстрый серебряный всплеск у полуоткрытого детского рта — рыба метнулась вверх, привлеченная мертвой плотью.

У него закружилась голова. Руки стали липкими. Однако удивительным образом мозг подключился к работе. Робин отвел глаза от трупа, нашел нужный вопрос и задал его спокойным, без дрожи голосом:

— Мальчик или девочка?

В ответ патологоанатом приказал полицейским:

— Принесите мешок, — и подошел к Робину, стоявшему у кромки канала. Один из полицейских расстегнул на мешке молнию. Двое других, в резиновых сапогах, вошли в воду. По кивку патологоанатома они перевернули тело.

— Предварительно — девочка, — ответил на вопрос патологоанатом, когда стал виден ее детский, лишенный волос пубис. Констебли перенесли тело в мешок, но, прежде чем они закрыли молнию, патологоанатом опустился на одно колено и надавил на грудь ребенка. Легкая пена, почти такая же, как мыльная, вылилась из одной ноздри.

— Утонула, — сказал он.

— Значит, не убийство? — спросил Робин сержанта Стэнли.

Стэнли пожал плечами.

— Это ты мне скажи, салага. Какие возможны варианты?

Когда тело убрали и судебные биологи спустились на берег со своими бутылочками и пакетами, Робин задумался над вопросом и возможными разумными ответами на него. Его взгляд упал на прогулочную лодку молодоженов, и он проговорил:

— Возможно, она была с кем-то из туристов, приехала отдыхать. И упала за борт.