В присутствии врага
Шрифт:
Александр Стоун присел на кресло у камина, напротив жены. Он сидел на краешке, уперев локти в колени, опустив голову и глядя в пол.
Освобожденный от ответственности, которую он с самого начала не хотел на себя брать, Сент-Джеймс вовсе не почувствовал облегчения. Наоборот, тяжесть, которая давила на него, ощущалась сильнее и болезненнее. Он попытался отделаться от этого ощущения. Это не его обязанность, твердил он себе. Но все же ему стоило неимоверных усилий заставить себя подавить чувство ответственности.
— Как мы с вами намечали, я был в школе Шенклинг, — начал он. При
— О чем идет речь? — спросил Стоун.
— О подруге Шарлотты, — пояснила ему жена, беря из рук Сент-Джеймса список.
— Учитель музыки Шарлотты…
— Чемберс, — подсказал Стоун.
— Да, Дэмьен Чемберс, — продолжал Сент-Джеймс. — Он сообщил нам, что обычно по средам Шарлотта приходила к нему на уроки вместе с другой девочкой. Вероятно, эта девочка была с Шарлоттой и в прошлую среду. Мы ищем ее в надежде, что она сможет рассказать нам что-нибудь о случившемся в тот день. Однако пока нам не удалось ее найти.
— Но это описание бродяги, — вставила Ив Боуин, — оно может нам что-то дать.
— Да. И если вы сможете найти эту девочку и она подтвердит это описание — а может быть, подтвердит, что бродяга опять появился в квартале в то время, когда Шарлотта пошла на урок музыки — у вас будет более серьезная информация для полиции.
— Где еще ее можно искать? — спросила Ив Боуин. — Если не в школе святой Бернадетты и не в Шенклинг?
— В одной из других школ Мерилбоуна. Или возможны другие варианты. Кто-то, живущий по соседству. Ребенок, посещающий того же психотерапевта. Где-то же она должна быть.
Ив Боуин кивнула. Она задумчиво поднесла пальцы к виску.
— Мне раньше не приходило в голову, но это имя… Вы уверены, что тот, кого мы ищем, девочка?
— Имя несколько необычное, но все, с кем я разговаривал, утверждают, что это девочка.
В разговор вмешался Стоун.
— Необычное имя? Кто же это? Почему это кто-то, кого мы не знаем?
— Миссис Мэгваер знает ее. Или, по крайней мере, знает о ней. То же можно сказать о мистере Чемберсе и как минимум, об одной из школьных приятельниц Шарлотты. Вероятно, это девочка, с которой Шарлотта видится от случая к случаю.
— Кто она?
— Девочка по имени Брита, — сказала Ив Боуин мужу. — Аллекс, ты ее не знаешь?
— Брита? — Александр Стоун встал с кресла. Подойдя к камину, он взял фотографию малыша на качелях, за качелями стоял он сам, улыбаясь в объектив. — Господи! — произнес он. — Боже правый!
— В чем дело? — спросила Ив.
— Так вы потратили два дня на поиски Бриты? — устало спросил он Сент-Джеймса.
— В значительной мере — да. Пока мы не получили информацию о бродяге, это было единственное, чем мы занимались.
— Остается только надеяться, что ваша информация о бродяге более достоверна, чем сведения о Брите, — горько рассмеялся Стоун и положил фотографию лицом вниз на каминную доску. — Блестяще, — он взглянул на жену и отвел глаза. — Ив, где ты была? Где ты была, черт побери? Ты живешь в этом доме или только наносишь сюда визиты?
— О
чем ты говоришь?— Я говорю о Шарлотте. Я говорю о Брите. И еще о том, что у твоей дочери, моей дочери, нашей дочери — нет ни одной подруги на свете, а ты даже не знаешь об этом.
Сент-Джеймс почувствовал, как ледяной холодок пробежал по его жилам, когда то, что сказал Стоун, и то, что он подразумевал, начало обретать неумолимый смысл. Ив Боуин, в конце концов, сбросила маску холодного спокойствия.
— Это еще что? — возмутилась она.
— Это правда, — ответил Стоун. И опять рассмеялся, но на этот раз смех был тоном выше и балансировал на грани истерики. — Бриты не существует, Ив. Она никто. Никто. Ее нет. И твой частный сыщик потратил два дня на прочесывание Мерилбоуна в поисках выдуманной подруги Шарли.
Глава 12
— Брита, — прошептала Шарлотта. — Лучшая подруга Брита, — но губы запеклись и во рту было ощущение, будто он набит засохшими хлебными крошками. И она поняла, что Брита не сможет ее услышать и, самое главное — ответить.
Все ее тело ныло. Как бы она ни повернулась, что бы ни согнулась, было больно. Она не имела представления, сколько времени прошло с тех пор, как она записала пленку для Сито, показалось, что уже много дней, месяцев или даже лет. Казалось, прошла вечность.
Ее мучили голод и жажда. В глазах стоял туман. Он давил на веки, заполнял всю голову. Никогда еще она не чувствовала такой усталости. И если бы не эта разбитость во всем теле, не тяжесть в руках и ногах, она, наверное, была бы расстроена еще и тем, что в животе начало болеть, потому что он так давно не получал пастушьей запеканки и яблочного сока. Но вкус их все еще ощущался во рту — ведь правда же? — если провести языком по небу. Острая боль пронзила ее желудок. По-прежнему лежа на промокшем одеяле, она подтянула колени к подбородку и постаралась сдвинуться к середине, в результате одеяло немного сползло, оставив ее неприкрытой перед пронизывающей сыростью ее темницы.
— Холодно, — проговорила она, с трудом шевеля запекшимися губами, и попыталась плотнее запахнуть свою вязаную кофту. Одну руку она зажала между коленок, другую сунула в карман кофты, пытаясь согреть их.
И тут ее рука в кармане нащупала его. Ее глаза в темноте широко открылись от удивления: как она могла забыть о своем маленьком Виджи? Хороший она после этого друг. О себе подумала, жалела, что не может поговорить с Бритой, в то время как Виджи, конечно же, страдал от страха, голода, холода и жажды так же, как и сама Лотти.
— Прости меня, Виджи, — прошептала она, сжимая в руке игрушку — комочек глины, который, как подробно объяснил ей Сито, когда-то давным-давно сначала обожгли в специальной печи, покрыли глазурью, а потом положили в рождественскую хлопушку ребенку, который жил за десятки лет до рождения самой Шарлотты. Она ощупала бороздки на спинке Виджи и заостренный выступ с одного конца — его мордочку. Они с Сито увидели его однажды на витрине среди таких же крошечных фигурок в одном из магазинчиков Кэмден-Пэсидж, куда они отправились в поисках чего-то особенного в подарок маме к ее празднику — Дню матери.