Чтение онлайн

— Ты от этого не заснешь, — тихо проговорил он.

— Что меня вполне устраивает, — сегодня я не собираюсь спать.

Она не добавила «с тобой», но Лаксфорду не нужно было этих слов, чтобы точно понять ход ее мыслей. Он почувствовал, как напряглись ее мышцы под его пальцами… и опустил руки.

Высвободившись, она взяла чашку и подставила ее под один из носиков кофеварки. Струйка «экспрессо» зажурчала из фильтра.

— Фиона, — он ждал, когда она обернется.

Она не оборачивалась. Все ее внимание было устремлено на кофе.

— Мне очень жаль. Я не хотел его так расстраивать. Я не хотел, чтобы дело зашло так далеко.

— Тогда чего же ты хотел?

— Просто поговорить с ним. Я пытался это сделать за ленчем в пятницу, но мы тогда ни к чему

не пришли. Я надеялся, что если мы попытаемся поговорить все вместе, втроем, то, может быть, нам удастся обойтись без этих сцен Лео.

— Которых ты не выносишь, верно? — она пошла к холодильнику и достала из него пакет молока. Налила тщательно отмеренное количество в небольшой металлический стакан, вернулась к кофеварке «Капуцин» и установила стакан на рабочую поверхность.

— Боже упаси, если восьмилетний ребенок закатит сцену, так, Дэнис? — она переключила кнопки и принялась взбивать молоко. Стакан неистово закрутился, со свистом вылетал горячий воздух, молоко начало вспениваться.

— В этом ты не права. Не так-то просто давать советы ребенку, который видит в каждой попытке побеседовать с ним повод для истерики.

— Истерики не было.

Она резко поставила сосуд со взбитым молоком на кухонный стол.

— Фиона.

— Не было.

Как еще, по ее мнению, можно это назвать, подумал Лаксфорд. Пятиминутное тщательно продуманное изложение достоинств и преимуществ школы для мальчиков Беверсток привело к тому, что Лео буквально растворился в слезах, как будто он был кубиком сахара, а его отец — горячим чаем. При этом слезы были только предвестником рыданий. Рыдания перешли в вопли. Затем последовало топание ногами об пол, а кулаки молотили в диванные подушки. Что же тогда называть истерикой, если не эту, приводящую в бешенство реакцию на все неприятное, столь характерную для Лео?

Беверсток вытравит из него это. В основном как раз по этой причине Лаксфорд решил во что бы то ни стало вырвать Лео из этой тепличной атмосферы, созданной для него Фионой, и окунуть в мир более суровой реальности. В конце концов, ему придется научиться жить в этом мире. Какой смысл позволять ему и дальше избегать того, с чем ему так или иначе необходимо будет справляться.

Лаксфорд, казалось бы, выбрал идеальный момент для обсуждения. Они все трое собрались вместе в столовой — счастливая семья перед приятным семейным ужином. Было подано любимое блюдо Лео — тикка из цыпленка [15] , за которого тот энергично принялся, не переставая распространяться о документальном фильме Би-Би-Си о животных, посвященном семейству сонь, откуда он, по-видимому, сумел многое почерпнуть.

— Как ты думаешь, мамочка, мы сможем создать для них среду обитания у нас в саду? Как правило, они предпочитают старые здания. На чердаке или, знаешь, в пространстве между стенами. Но они такие симпатичные, и, я думаю, если нам удастся создать для них подходящую среду обитания, тогда через год или два…

И тут Лаксфорд решил, что настало время прояснить раз и навсегда, где будет находиться Лео через эти год или два, о которых он говорит. Начал Дэнис издалека.

— Я и не предполагал, Лео, что тебя интересуют естественные науки. Ты когда-нибудь задумывался о ветеринарии?

Лео одними губами повторил слово «ветеринария». Фиона бросила предупреждающий взгляд на Лаксфорда. Лаксфорд, решив не замечать его, уже несся дальше.

— Ветеринар — замечательная профессия. Она требует определенного опыта обращения с животными. И у тебя будет предостаточно возможностей получить такой опыт. Так что ко времени поступления в университет ты окажешься на две головы выше других абитуриентов. И что тебе особенно понравится в Беверстоке — так это их так называемая образцовая ферма. Я тебе о ней еще не рассказывал? — он не дал Лео возможности ответить. — Сейчас расскажу, — и начал свой монолог — хвалебную песнь достоинствам научного скотоводства.

На самом деле он мало что знал о школьной образцовой ферме, но то, что не знал, он без смущения врал напропалую: холмы в лучах послеполуденного солнца, ветерок, радость от появления ягнят, вакцинация коров, выведение породы, кастрирование жеребцов. Животных — хоть отбавляй. Не сони, конечно. По крайней мере, специально их не разводят. Но в хозяйственных постройках, сараях, а может, даже на чердаках самих спальных корпусов случайно можно встретить и соню. В заключение он провозгласил: — Образцовая ферма — это один из клубов по интересам, это не является обязательным. Но через нее ты получишь такой опыт общения с животными, который, в конце концов, может стать решающим в выборе профессии на всю жизнь.

Пока он говорил, Лео перевел взгляд с отца на ободок стакана с молоком. Он не сводил глаз с этого ободка, тело его застыло в угрожающей неподвижности, и только одна нога ритмично постукивала об ножку стула — тук, тук, — громче, еще громче. Как объяснила потом Фиона, неподвижный взгляд, постукивание ногой и молчание были предупредительными сигналами. Но они также были дополнительной причиной раздражения отца. Проклятье, думал он. Другие дети уезжают из дома учиться в школы-интернаты каждый год. Сложат чемодан, насуют сластей в коробку, выберут любимый сувенир на память о доме — и только их и видели. На душе, может, и кошки скребут, но вида никто не подает, на лицах решимость и отвага. Потому что понимают, что родители лучше знают. А самое главное, обходятся без этих театральных сцен, к которым, по его твердому убеждению, неизбежно приводят все эти постукивания ногой — с той же неотвратимостью, как закат солнца приводит к наступлению ночи.

Он решил попытаться воздействовать положительной аргументацией.

— Лео, представь, сколько у тебя там появится новых друзей.

— У меня есть друзья, — произнес Лео, обращаясь к своему стакану с молоком. Причем произнес с тем эстуардским выговором, который начал входить сейчас в моду. Слава Богу, в частной школе его и от этого отучат.

— Подумай о верных школьных друзьях, которых ты сохранишь на всю жизнь. Я тебе рассказывал, со сколькими выпускниками Беверли я встретился за один только год. Я говорил тебе, какое влияние они оказывали на продвижение друг друга по службе, как заботились о карьере друзей.

— Мамочка не уезжала в частную школу. Она жила дома и ходила в обычную школу. И у нее была карьера.

— Разумеется. И очень хорошая. Но… — Бог мой, уж не собирается ли он стать манекенщицей, как его мать? Мало того, что он хотел пойти в профессиональные танцоры. Так теперь — манекенщица! Прохаживаться по подиуму — таз вперед, локти наружу, рубашка расстегнута, бедра вихляются и все тело — недвусмысленное приглашение выбирать товар. Чудовищная мысль. Лео стремится к этому не больше, чем к полетам на луну. Но если он будет настаивать… Лаксфорд резко притормозил свое разыгравшееся воображение.

— С женщинами все иначе, Лео, — мягко сказал он. — У них другой подход к жизни, поэтому и образование им нужно другое. Тебе необходимо мужское образование, а не девчоночье. Потому что тебе предстоит жить в мире мужчин, а не в мире женщин, верно? — Никакой реакции. — Лео, я спрашиваю, верно?

Лаксфорд поймал на себе взгляд Фионы. Это была запретная зона — настоящая трясина, и если он отважится туда углубиться, то рискует увязнуть в чем-то более серьезном, чем сцены Лео.

И тем не менее он рискнул. Этот вопрос должен быть решен, и не позднее, чем сегодня вечером.

— В мире мужчин необходимы такие черты характера, которые лучше всего воспитываются в частной школе. Это стойкость, уверенность в своих силах, сообразительность, умение повести за собой, способность принимать решения, правильная самооценка, чувство исторической реальности. Вот каким я хочу, чтобы ты стал. И, уж поверь мне, когда ты закончишь учебу в Беверстоке, ты сам будешь благодарить меня за дальновидность. Ты скажешь: «Отец, неужели я когда-то не хотел ехать учиться в Беверсток. Спасибо, что ты на этом настоял, когда я сам этого еще не понимал».