Стражевый компас
Шрифт:
Мне странно и непривычно ощущать себя одной… а ещё — страшно. Моя жизнь совершила скачок и полетела в неизвестность — возможно, и в прямом смысле.
«Трусиха — трусихой, но в неизвестность лучше лететь с чистой головой», — подумала я и с этой мыслью отправилась в купальную.
Резво скинула ботинки у дверей, босыми ногами ступила на пол, выложенный белоснежными изразцами. Быстро разделась, бросила одежду на пуфик и устремилась к помывальной чаше с изящно изогнутым душем.
На полочке нашёлся бутылёк с мужским ароматным мылом. Провела по нему пальцем, читая жизнеутверждающее название:
Торопливо повернула кран. Капли мягко ударили мне в лицо, спускаясь ниже, оплетая тело серебристыми нитями, захватывая в водный плен. Словно одержимая, смывала сегодняшний день — а возможно, и прошлую жизнь. Струи горячей воды уносили безвозвратно прочь всё, что было.
Стопка чистых, аккуратно сложенных полотенец обнаружилась в шкафчике туалетного столика с большим круглым зеркалом в плетёной оправе. Развернула полотенце — а там веточка горной лаванды. В местных прачечных её клали для придания белью свежего аромата горных лугов. Незатейливый цветочек, а столько радости в душе!
Зеркало затянуло испариной. Хотела смахнуть капельки, но вместо этого нарисовала смешную рожицу и показала ей язык. Настроение явно улучшилось. Не отыскав расчёски, пальцами попыталась расправить светлые длинные волосы — безуспешно.
«М-да, завтра утром точно будет гнездо на голове», — подумала я.
Влажная прядка кольцами обвела палец и приятно пахла мужским мылом, в котором гармонично сочетались горькая полынь, дикий вереск и свежесть полевой мелиссы.
Крутить тюрбан из волос и полотенца оказалось болезненным занятием — спину неприятно тянуло.
— Да что же там такое? — развернулась к зеркалу.
Обомлела: правую часть спины почти полностью покрывал огромный кровоподтёк. Меня повело, опёрлась руками о стену. Мысли вновь, контрапунктом, запрыгали в голове, возвращаясь к случившемуся утром. «Я должна узнать, что со мной произошло. Ловец должен всё рассказать. Сегодня».
Схватила висящий в углу мужской халат и помчалась разъярённой фурией в комнату соседа.
Быстрым шагом, почти бегом, направилась к двери «напротив». Не успела притормозить — она резко открылась.
Видимо, фурия слишком громко топала.
Потеряв равновесие, полетела в тёмную бездну, беспомощно хватая руками воздух и стремительно приближаясь к паркету.
— А-ай!
— Ивана Стужева, мне так и придётся постоянно вас ловить? — обречённо простонал эйр Баркли, резко хватая меня за воротник халата и ставя на ноги.
Ощутила опору под ногами — и мой нос уткнулся в обнажённый торс…
«Вот ползучие тараканы, я попала!»
— Не надо меня ловить, вас никто не просил, — на дрожащих ногах попятилась назад, заодно поправляя съехавший на бок тюрбан. — Хотела задать вопрос.
— Какой ещё вопрос?
— Что со мной сегодня произошло и откуда у меня на спине вот такой синяк? — помаячила перед его лицом руками, обрисовывая масштабы моих телесных повреждений.
— Это два вопроса. На которые я отвечу завтра, — поймал меня за руку и потащил в направлении моего нового убежища.
— Сегодня! — запищала, упираясь ногами в пол. Но не тут-то было: что может тощая
невесомая девчонка против крепкого высокого эйра? — Хватит! Что ты себе позволяешь… Недоумок! Отпусти немедленно, знатный… хмырь!Резкий рывок — и я плотно прижата к мужскому телу. Мокрое полотенце упало на пол, влажные пряди волос рассыпались по плечам. Сильные пальцы приподняли мой подбородок вверх. И так близко — его дыхание на моём лице.
Тяжёлый, гипнотизирующий взгляд лишал возможности двигаться. Он, как похититель душ, медленно воровал мою, выпивая её тонкой струйкой.
Скованная ужасом, я перестала дышать.
— Ты! — вспылил он. — Глупая и дурная! Никогда, слышишь? Никогда не бросайся грубыми словами в тех, кто сильнее. Кого совсем не знаешь. Твоя ругань дворовой девки смешна и наивна, но может закончиться для тебя плачевно. Думай о последствиях, — зло прошипел и отпустил моё лицо.
Не шелохнулась. Не опустила голову. Заморозила взгляд на его серо-синих глазах, погружаясь в их холодную бездну, сохраняя молчаливое противостояние. Только слёзы-предатели катились и обжигали моё лицо, размывая линии окружающей действительности в матовое стекло.
Одна секунда… две… три… Слышу удары собственного сердца. Хочу исчезнуть, разлететься на мелкие частицы и раствориться в потоке воздушных волн. Я будто нахожусь под толщей воды: он что-то говорит, но я не понимаю. Его слова искажаются — различаю смысл только последней фразы:
— Приди в себя и возвращайся в свою комнату.
«Не хочу никуда идти», — пронеслось в голове.
Вырываю свою руку из крепкой хватки Ловца. Злость внутри закипает новой силой. Крепко сжимаю ладони в кулаки и обрушиваю мелким градом в крепкую грудь. Колочу его яростно, отчаянно, вкладывая всю свою боль и обиду.
— Стужева, успокойся! Хватит! — решительно обхватывает меня за плечи.
Не помогает. Неопределённость, страх, растерянность — вечные друзья неизвестности — рушили мои внутренние опоры. Эмоции срывались со скоростью горной реки, снося всё на своём пути. Теряю контроль, погружаясь в глубокую истерику — от тихих всхлипов до безудержного рыдания.
Щёку резко обожгло…
Не успела осознать, что произошло, как меня крепко прижали к себе, ограничивая мои действия к сопротивлению.
— Тихо. Дыши ровно.
Замерла в его объятиях, уткнувшись лицом в горячую грудь. Бушующий океан внутри меня затихал. Вдох… Выдох… Мир остановился… Молчание… Только дыхание друг друга говорило за нас.
«Мои мысли: я чертовски боюсь этого странного человека, хотя и пытаюсь быть нарочито смелой. И совершенно не знаю, как действовать дальше».
Тук… тук-тук… Сердце Ловца билось размеренно — под его стук я успокаивалась. Боюсь думать о том, что стою, плотно прижавшись к почти обнажённому мужчине, и вдыхаю аромат его тела. Нет, «вершинами» он не пах — ими пахну я. А он… солёным морем.
Молча выпустил из объятий, обхватил ладонь — и мы снова шли в мою комнату.
Плелась за ним с отстранённым взглядом, абсолютно опустошённая и безразличная ко всему вокруг. Одним словом — умалишённая.
Ни проронив ни слова, довёл до кровати и одним движением мягко уложил в постель, накрывая пуховым одеялом сверху. Тяжело выдохнул: