Чтение онлайн

Она молчала.

— Может, он уже весь Димерстоун перевернул, чтобы тебя найти и выкинуть снова. Хочешь проверить?

Совсем съехал с катушек. Везу домой незнакомую девицу — и ещё запугиваю.

Она смотрела на меня огромными от потрясения глазами. Остального лица я не разглядел — оно так и осталось спрятанным под полами плаща.

— Кстати, мы приехали.

Как истинный эйр, открыл дверь с её стороны. Она не торопилась. Вышла нехотя. Плащ остался на сиденье. Отвернулась в сторону, чтобы не встречаться со мной взглядом.

— Следуй за мной, — и хлопнул дверью

моторона.

Холод проникал до самых костей. От запаха сырой земли подкатывала тошнота. Мелкие камни, как тысячи игл, болью впивались в тело. Я не могла пошевелиться: ни открыть глаза, ни произнести ни слова. Единственное, что оставалось, — это слышать.

Незнакомые мужские голоса доносились откуда-то с высоты. Я поняла, что один из них — лекарь. А двое других напряжённо разговаривали. И это пугало. Мне не ясен был смысл сказанного: какой-то Ловец должен приглядеть за какой-то девчонкой, до тех пор, «пока всё не уляжется».

Неожиданно чьи-то сильные руки подхватили меня с земли и крепко прижали к груди. Человек куда-то шёл. И чем дальше, тем теплее мне становилось. Окончательно согревшись, я почувствовала прилив силы — и то, что могу шевелить ногами, руками.

«Успокойся и не брыкайся, пока не сделал хуже», — прозвучало над головой низким, уже знакомым голосом, который принадлежал тому самому незнакомому Ловцу.

Тело вновь сковал страх.

Меня небрежно куда-то запихнули. Когда вокруг всё завибрировало и загудело, я поняла, что нахожусь в мотороне.

Ехали долго и молча.

Сквозь узкую щель плаща, в который меня укутали, я смотрела в окно. До последнего надеялась запомнить дорогу. Неизвестность меня убивала…

— Я не понимаю, куда вы всё время меня везёте, но надеюсь, что не сделаете ничего плохого? Вы ведь служитель закона? — вырвалось у меня.

Он на меня не смотрел. Отвечал сухо, словно нехотя, но чувствовалось напряжение. Из его слов я узнала, что я — та самая девчонка, за которой нужно «присмотреть». И человек с башни захочет меня непременно найти и закончить начатое.

Последнее сказанное ударило наотмашь. Я во все глаза уставилась на Ловца, не веря в то, что это правда.

Он смотрел на меня спокойно и пронзительно, с оттенком усталости во взгляде.

Мои сомнения отпали, как последний жёлтый лист.

Вечерние сумерки укутали город, и мы оказались в тупиковом переулке возле старого дома. Дверь капризно скрипнула. Внутри было темно и пахло пылью. Ловец взял меня за руку:

— Иди точно за мной.

Я не возражала.

Он первым вошёл в полумрачный кабинет, нырнул в него, словно дикий зверь в нору, знающий все потаённые уголки своего убежища. Я медленно плёлась за ним — отчаявшаяся жертва, признающая силу хищника, у которой не осталось жизненной силы: ни к сопротивлению, ни к атаке.

Ловец скинул с плеч куртку и на ходу швырнул её на стоящий возле стены диван; дошёл до кожаного кресла с высокой спинкой и вальяжно уселся в него, скрестив руки на груди.

— Как тебя зовут? — нарушил затянувшееся молчание мужчина, выбрасывая меня вопросом из полуяви

в реальный мир.

Общение с людьми мне давалось легко. Матушка Светалина говорила, что у меня особый талант вдохновлять людей на благостные поступки. Но человек, сидящий в кресле, выбивал почву из-под ног.

В эту минуту я растеряла весь свой талант и пробормотала себе под нос:

— Ив, — не поднимая глаз, ответила я, разглядывая замысловатый орнамент на старинном, местами вытертом паркете.

В этот момент я почувствовала себя жалкой, никчёмной, трусливой маленькой девчонкой, которая не могла дать сдачи старшекласснику-верзиле, цепенея от страха. Хотелось исчезнуть, убежать в параллельные миры — если они, конечно, есть, — обернуться невидимой птицей и улететь, но не оставаться с Ловцом наедине.

В голове пронеслась строчка из одной старой песни: «Беги, детка, беги!»

Интересно, почему его зовут «Ловец»?

— А точнее? — начал раздражаться он. — Я должен знать, кого впускаю в свой дом и с кем проведу под одной крышей целый месяц.

Что?! Это он впускает меня в свою старую халупу?! Слышишь?.. Я… пострадавшее лицо! Никто меня не спрашивал!

Мысли крушили мой разум на маленькие кусочки, создавая вихрь хаоса и неразберихи в голове. Но вслух я ничего не сказала.

Трусиха! Ненавижу себя за это.

Сесть мне никто не предложил. Боль в спине не давала мне покоя. Я опёрлась боком о стену возле резной массивной двери, вскинула голову и встретилась взглядом с этим… Хм, не нашлось слов.

— Ив… Ива… Ивана Стужева… Так устроит? — издевательским тоном ответила я и демонстративно сложила руки, отражая его позу.

— Устроит, — приподнял бровь, продолжая пристально меня разглядывать. — Необычное имя.

Многим оно казалось диковинным, вычурным, чудным, но никогда не оставляло равнодушным; придавало мне своеобразное очарование и чуточку уникальности. Для девочки из пансиона это было важно — когда у тебя нет ничего, остаётся только имя.

Один мой приятель как-то обмолвился:

— Ив, у тебя сказочное имя, звучит, словно ты княжна из затерянного мира.

Это вызвало в моей юношеской душе небывалый восторг и ощущение чуда. У меня сказочное имя — Ивана Стужева!

— Да… Для этих мест моё имя звучит странно, — продолжила я стоять, убрав руки за спину. Напряжение от всего пережитого за этот день не отпускало, внутренняя дрожь продолжала волнообразно тревожить тело.

— Сядь уже, — сдавленно процедил он и указал пальцем на диван. — Не стой, как наказанная.

Он взглянул на меня, как удав на грызуна: резкое движение — и меня нет. Я села на указанное место, на самый край. В стрессовых ситуациях у меня всегда мёрзли руки, и я неосознанно их растирала, мысленно отстраняясь от происходящего, погружаясь в глубокие слои апатии. Всё моё внимание сосредоточилось на холодных пальцах. Разглядывать убранство в полумраке не было ни сил, ни желания.

— Откуда ты? — возвращая меня в реальность, продолжил Ловец.

— Из Залькрайна, — полушёпотом, нехотя ответила я, выражая неестественное спокойствие. — Из пансиона Святой Стефании, выпустилась в этом году.