Чтение онлайн

Приблизился к ней, уцепил край энергетического плетения и потянул на себя, распутывая узлы эфира, поглощая его обратно. Вгляделся в лицо — совсем юная. Коснулся крыла: оно забилось, как испуганная птица.

Люди представляют, что крылья ангелоподобных состоят из пуха и перьев, как у обычных пернатых. Но в реальности они представляют собой чистый плотный поток света, принимающий образ больших птичьих крыльев.

Погладил его, успокаивая. Оно сложилось и втянулось воронкой в точку выхода — в область лопатки. Девчонку начал колотить озноб,

и тонкая струйка крови рассекла её подбородок. Укутал хрупкое тело в плащ в надежде, что ей станет легче.

«Что же с тобой, ангелочек, делать? Ума не приложу».

Вард…

Только он знал ответ.

Нажал на связнике кнопку «Один».

Связник нервным дребезжанием разрушил тягучую тишину старого кабинета. На поверхности деревянной коробочки красовалась цифра «один».

Звонил Баркли.

— Да, Элай!

Из динамика доносилась обрывистая речь Ловца. Он был крайне зол.

Выслушав эмоциональную тираду Баркли, я задумчиво ответил:

— Скоро буду, — и отключил кнопку связника.

Слова Элая вернули меня на три недели назад.

В то утро, как назло, сломался мой старенький моторон, а за окном грозовые раскаты предвещали скорый дождь. Они заставили Грегори, моего пожилого пса, рвануть в ближайший угол. Там он, уткнувшись носом в пушистые лапы, поскуливал и сотрясался от страха.

Злополучный ливень не заставил себя долго ждать. Он ворвался в город и задержался там на несколько суток, словно полноценный хозяин.

До работы я добрался на заказном мотороне — не в лучшем настроении. В конторе всё не складывалось: видимо, этот день решил устроить мне забастовку. Домой отправился пешком, чтобы хоть как-нибудь развеяться от навалившихся проблем. Не помогло.

Вымокший до последней нитки, я вернулся из конторы в прескверном состоянии. Никакой зонт не спас от вездесущей воды.

Через силу улыбнулся Полин. Я никогда не позволял себе отягощать её своими заморочками, старался оставлять их за порогом нашего жилища, сохраняя мир для нас двоих.

Притянул к себе и нежно поцеловал жену в то место, где линия скулы плавно переходила в шею. В ответ получил лёгкое поглаживание тонких пальцев по моей щеке — то самое прикосновение любимой женщины, которое, словно заклинание, спасало от всех тревог и сомнений.

За десять лет нашего брака Полин научилась считывать моё состояние. Она каким-то неуловимым чутьём понимала, что нужно мне в конкретный момент. Её смешные истории не раз спасали от серой тоски, а лёгкий танец и мелодичный смех созвучно переплетались с моими в моменты радости и триумфа.

Но сегодня, по непонятной мне причине, она была грустна.

Ужинали молча.

— Полин?

Она не услышала моего обращения, гуляя в своих мыслях. Только морщинка на переносице говорила о том, что её что-то тревожит.

— Полин? — повторил я снова.

— А?.. Что?.. — вздрогнула и взглянула на меня широко раскрытыми

глазами.

— Что случилось? На тебе лица нет.

Она отложила вилку в сторону, локтями упёрлась в стол, нервно теребя салфетку. Еле сдерживая слёзы, достала из кармана помятый лист с круглой печатью и протянула мне.

Уголки её красивых, чётко очерченных губ дрогнули, и по бледным щекам потекли прозрачные капли.

Бегло пробежался по «сухим» формулировкам и посмотрел на самого дорогого человека в моей жизни. Такая маленькая бумажка с буквами, сложенными в дурацкие вести, вынула из Полин всю надежду.

В груди защемило.

Подошёл к ней и протянул руки. Она, не поднимая заплаканных глаз, вложила в них свои маленькие ладони. Помог подняться со стула, крепко прижал к себе. Гладил по узкой спине, успокаивая. Мне хотелось забрать боль Полин — всю без остатка.

Провёл носом по волнистым волосам. Они так приятно пахли травами. Вдохнув, шёпотом произнёс:

— Всё будет хорошо… Мы со всем справимся.

— Нет, Диан! — оттолкнула меня коротким движением. — Как ты не понимаешь, у нас нет шансов. Мы должны развестись.

Последние слова Полин прозвучали словно удар под дых, останавливая моё дыхание на несколько проклятых секунд.

— Нет, дорогая! Я клятв не нарушаю: «…в беде и здравии…», всегда буду с тобой до последней точки, — ударил кулаком о стену, притупляя душевную боль.

Она смотрела на меня с отчаянием.

— Ты должен быть счастливым. Я не могу дать того, чего ты хочешь.

— Поли-и-ин… — взревел я. — Этого хочешь ты. Не решай за меня. Я тебя люблю, остальное неважно. Мне. Неважно. Ты. Моя. Жена. Других у меня не будет.

Я никогда не любил высокопарные слова и возвышенные фразы. Они казались мне легковесными — произносить их вслух было то же самое, что запрещать дождю падать с неба. Также бессмысленно. Только поступки должны говорить за них.

Но в тот день я почувствовал, насколько каждое сказанное мной слово имело вес в моей душе. И если их оттуда вынуть, то останется пустота и холод.

Понял… что люблю Полин Вард бесконечно.

Слёзы рассекали красивое лицо моей жены. Она сделала два шага назад, развернулась и убежала в спальню, запечатав двери металлической задвижкой.

Не вынимая рук из карманов брюк, я простоял некоторое время в комнате, давая успокоиться ей и себе. Поднялся на второй этаж, дёрнул ручку двери — заперта. Постучался. Полин не ответила.

В прихожей было тускло, как и во всём доме. Он словно замер вместе с нами в угрюмой тоске.

Снял мокрый плащ с вешалки — тот ещё не успел высохнуть после дождя. «Может, надеть другой? — мелькнула мысль. — Хотя зачем? Всё равно мокнуть».

Грегори жалобно заскулил, упираясь лбом в мою ладонь. Я молча вышел на улицу.

Ноги сами принесли меня к маленькому бару на углу соседнего дома — под вычурным названием «Старый башмак». Всю дорогу я думал о Полин, вспоминая нашу первую встречу.