Чтение онлайн

До четырёх пополудни меня ждали в конторе, в отделе артефактов. А мне хотелось покоя — душевного и физического, желательно на целую седмицу. Вчерашний день истощил до нуля: требовался длительный отдых. Ратис Стром не сообразил выписать лекарский лист — хотя когда? Его внимание всецело занимала Ива.

Компас валялся в сумке под кроватью, как обычный ненужный предмет. Если Лео узнает, что обращаюсь с механизмом неподобающе, прикончит и выльет всю нецензурщину на мою больную голову.

Компасов всего пять — пять на всю империю. Кто их сотворил, никто не знал. Поэтому эти вещицы на особом

счету, и относились к ним трепетно. Раритеты всегда находили нужных людей. Никогда не ошибались — до вчерашнего дня.

Ещё отчёт надо писать о проваленном задании. Каждый раз скрипел зубами, чтобы заполнить очередной формуляр. Никогда не любил бумажную работу, но Вард с меня не слезёт, пока не получит подробный протокольный лист. Не по мне эта работа. Не по мне…

Моя душа желала неба…

Так, хватит валяться в постели — надо показать ей дом, как и обещал вчера: где опасно ходить, где нет.

Постучал в дверь напротив. В ответ — тишина. Приоткрыл дверь: в комнате Ивы не оказалось.

Тучи грозовые! Куда она ушла? А если свалится куда-нибудь, сломает что-нибудь? Хотя ей не привыкать… Неужели на кухне? Скорее всего. Половина дня прошла, а девчонка голодная. Вот досада! Там же целые отряды грызок полегли в схватке с голодной войной.

Я разучился заботиться о ком-то: жизнь одиночки научила меня думать только о себе. Сейчас — в полной растерянности. Ведь Элай Баркли давно не герой таких историй. Месяц, возможно, больше — вся забота о девчонке Стужевой лежит на мне.

Одному проще и… не так больно.

Перепрыгнул целый лестничный пролёт — как в детстве. Я был нетерпеливым ребёнком и хотел побыстрее оказаться возле пыхтящего очага в тот момент, когда доставали ароматные булки к завтраку.

Девочка-Стужа меня не заметила. И когда я успел придумать для неё уникальное имя? Звучит хорошо. Мне нравится.

Стоя на коленях ко мне спиной, она тщательно оттирала пол, при этом напевала какую-то весёлую песню себе под нос. Мне показалось, что в этот момент Ива улыбалась.

Сквозь тунику, которая была велика ей на несколько размеров, выделялся изящный силуэт спины. В балахонистой одежде она казалась ещё тоньше. Закатанные до колен штанины оголяли худые щиколотки, которые тростинками тонули в грубых незашнурованных ботинках. Одно движение — и она могла спокойно вынырнуть из башмаков и остаться совершенно босой.

Ухватилась за край стола и медленно поднялась с колен, вытирая влажные ладони о штанину.

— Ух! «Ну и молодец я!» — с отдышкой от усталости произнесла она.

— Молодец, — подтвердил я.

Она резко обернулась. Волосы, обрамляющие её лицо, от влаги ещё больше закрутились в золотистые завитки.

Дожди проливные! Да меня клинит от её волос.

Она схватила непонятно откуда взявшийся цветок и побежала прочь. Только и успел перегородить ей путь рукой. Пора обедать. Теперь у меня роль заботливого папаши, брата… кого там ещё?

Мы с дедом не любили есть в трапезной комнате: нам казалось, что еда теряла половину своего вкуса и аромата. Нам нравилось сидеть за маленьким столом в углу кухни — потому что именно здесь по-настоящему совершалось кулинарное таинство.

Давно здесь не пахло наваристыми супами, жареным мясом, горячими пирогами.

В

последние лета я замкнулся в своём убежище одиночки. Мне хватало кабинета и маленькой лаборатории за стеной, где я заваривал утренний ковей среди колб и мензурок.

Вид прибранной кухни меня вернул в моё солнечное детство. До одури захотелось, как раньше, сесть в угол и вдохнуть запах сдобы.

В продуктовые лавки не ходил — не к надобности было. Сосед, пекарь, добрый друг моего деда, который помнил меня с сызмальства, по утрам оставлял корзину с молоком, горячим хлебом и бруском масла в серой бумаге.

— Я отлучусь на минутку. Никуда не убегай, — сказал я.

Она кивнула и послушно села за стол.

Корзина, как обычно, стояла возле центрального входа. Захватил из лаборатории молотые зёрна ковея и спустился обратно.

Намазал масло и слой сельского конфитюра на уже остывший хлеб — хотя корочка оставалась хрустящей — и подал ей.

Ива молча следила за моими действиями, пока я суетился возле плиты.

Поставил две чашки ковея с молоком на стол и сел напротив.

Она сделала глоток горячего напитка и поморщилась.

— Что? Слишком крепкий или горячий? — поинтересовался я, откусывая бутерброд.

— Нет, просто необычно. Я ни разу не пила ковей, — пожала плечами и сделала ещё глоток.

— Могу заварить ароматные травы, если хочешь.

— Благодарю. Ковей для меня в новинку. Но мне понравилась его приятная горчинка.

Еда была простой и вкусной. Жаль, что слишком поздно оценил красоту в простоте.

Между нами возникла неловкая пауза. Каждый из нас не знал, как перейти на разговор «по существу». Она не знала, что спрашивать, я не знал, с чего начать.

— Я сейчас поеду на службу. Мне нужен твой адрес, — наконец произнёс я.

— Зачем?

— Забрать твои вещи.

— Не нужно. Я не собираюсь здесь оставаться.

От её спокойной уверенности моя бровь поползла вверх. Усмехнулся, мысленно ответив: «Девочка, тебя никто не спрашивал», — но вслух произнёс другое:

— Ты не понимаешь всей опасности.

— Тогда объясните «опасность». Может, пойму.

Мне не хотелось ссориться. Обречённо кивнул, соглашаясь. Рано или поздно объяснять всё равно придётся.

— Это непростой разговор — прежде всего для тебя. Сложно будет смириться с тем, что узнаешь. Твоя жизнь разделится на «до» и «после». Ты готова к этому?

Она неторопливо допила свой ковей и с какой-то трогательной грустью в зелёных глазах посмотрела на меня.

— А разве она уже не поменялась? В чужом доме с незнакомым человеком. И в полном неведении, что ждёт меня дальше. После вчерашнего моя жизнь УЖЕ не будет прежней. Я готова.

Я потёр виски в надежде, что головная боль отступит. Безуспешно.

Всепоглощающая тьма! Как же тяжело начинать такие разговоры — словно маленькому ребёнку объяснять устройство мира: половину не поймёт, половину поставит под сомнение.

— Тогда… начну издалека, — глубоко вдохнул и выдохнул. Теперь обратного пути для неё не будет. — Рядом с нами существует тонкий мир Агилон, где обитают Стражи — человекоподобные крылатые существа.

Она нервно хихикнула. От этого её взъерошенный пучок на голове вызвал дикое раздражение.