СССР-2061. Том 9
Шрифт:
Еще раз перепроверив «вручную» расчеты компьютера Виктор дал команду начать маневр к Марсу. Звездолет «вынырнул» из потока солнечного ветра с таким расчетом, чтоб достигнуть красной планеты и выйти на эллиптическую орбиту вокруг нее. На низком участке эллипса орбиты предстояло пройти сквозь атмосферу Марса, погасив скорость с третьей космической до орбитальной марсианской. При торможении об атмосферу Марса значительная часть энергии трения будет преобразована гравицапфой, усилив электромагнитное поле корабля, которое порядком «истощилось», пока «Тантра» использовало поле-парус, летя в солнечном ветре. Кроме того, трение корпуса об атмосферу Марса нагреет отсеки с топливом под обшивкой корабля до сверхвысоких температур. Это значительно повысит калорийность топлива, которое понадобится для маневров при подлете к Фобосу. Разумеется, в ходе пролета сквозь атмосферу Марса в автоматическом режиме будут собраны образцы атмосферы, произведена съемка и сканирование поверхности – короче, это само по себе огромное достижение.
Звездолет врезался в атмосферу Марса. Расслабляющее ощущение невесомости для космонавта сменилось болезненной перегрузкой, которая вдавила
Внезапно «Тантру» сотряс удар, как будто она пробила стену или налетела на препятствие, и завыла серена. Виктор сразу начал проверять показания приборов, пытаясь разобраться в случившемся. О случившемся ЧП компьютер корабля отправил радиограмму в автоматическом режиме со всеми показаниями приборов. Приборы показывали, что скорость корабля значительно снизилась и продолжала падать намного быстрее расчетного. Виктор быстро принял решение выйти на орбиту Марса, пока «Тантра» не упала на его поверхность, а там уже разбираться, что к чему. Он вжался в кресло и включил прямоточный двигатель для рывка в околомарсианское пространство. Однако ожидаемого резкого ускорения не произошло – двигатель не работал. Виктор несколько раз попытался запустить его, но безрезультатно. «Тантра» продолжала на гиперзвуке планировать в атмосфере красной планеты, а ее капитан обдумывал случившееся и пытался разобраться в показаниях приборов.
Когда скорость звездолета уже упала ниже первой космической для Марса, из ЦУПа пришло сообщение. В нем говорилось, что данные приборов звездолета уже проанализированы ученными, и они пришли к таким выводам: Врезавшись в атмосферу Марса на гиперзвуке, звездолет создал мощную ударную воздушную волну. Она достигла поверхности и подняла марсианскую пыль в атмосферу. При этом, волна наложилась на раннее неизвестные атмосферные явления Марса (всякие там циклоны-антициклоны) и значительно усилилась, в итоге вызвав мощную пылевую бурю. Когда «Тантра» снижаясь, вошла в эту бурю, частицы пыли через сопла проникли в отсек гравицапфы и прямоточную камеру двигателя. Там они намагнитились от поля гравицапфы и прилипли к стенкам ее отсека и двигателя. Теперь автоматика звездолета блокировала запуск двигателя, так как нахождение в камере посторонних веществ приведет к его взрыву. Виктора просили продержаться и полетать в атмосфере Марса, пока в ЦУПе будут думать. И еще добавили, что уже звонил Верховный и пригрозил в случае провала экспедиции отправить всех лихтенштейнских и гибралтарских шпионов на Гондурасканал.
Дочитав до конца радиограмму, капитан «Тантры» задумался о том, чем ему лично грозит провал экспедиции и, чтобы прогнать дурные мысли, стал вспоминать что-нибудь веселое. Почему-то ему вспомнилось происхождение фраз «лихтенштейнский шпион» и «Гондурасканал». После Смуты, когда правоохранительные органы Союза стали расследовать преступления казнокрадов всех мастей, вдруг выяснилось, что сроки давности по экономическим преступлениям во многих случаях уже прошли, а в одной не в меру европейской и демократичной союзной республике эти статьи и вовсе были декриминализированы. Разумеется, о внесудебных либо внеправовых расправах в правовом советском государстве речи идти не могло. Поэтому Верховный суд СССР принял постановление, в котором разъяснил, что все случаи казнокрадства и прихватизации, когда наносился ущерб трудящимся либо обществу, следует квалифицировать как государственную измену в пользу того государства-офшора, куда выводились и прятались деньги. В кодексах всех союзных республик наказание по этой статье предусмотрено больше, чем за убийства, и сроки давности, соответственно, были максимальные. После этого за измену родине в форме шпионажа в пользу Кипра, Лихтенштейна, Люксембурга, Гибралтара, Барбадоса, а также Виргинских, Мальдивских островов и других оффшоров на солидные сроки были осуждены многие тысячи шпионов и их пособников. Разумеется, после выявления таких гигантских шпионских сетей соответствующим странам были сделаны ноты протеста и с ними были прерваны дипломатические отношения, а так же запрещены всякие экономические связи с СССР. (По мнению либеральных экономистов, запрет всяких экономических сношений граждан и предприятий СССР с оффшорами нанес советской экономике непоправимый ущерб). В те же годы СССР заключил с Никарагуа договор о строительстве воднотранспортного коридора, параллельного Панамскому каналу. Для этого на реке Сан-Хуан была построена плотина со шлюзами, регулирующая ее сток, и по ней суда смогли подниматься из Атлантики в озеро Никарагуа. А дальше, чтоб не рыть дорогостоящий канал, из этого озера к Тихому океану суда перевозились на железной дороге. Причем, чтоб увеличить габариты возимых судов, была построена шестиаршинная колея (в отличие от стандартной советской пятиаршинной). Благо до сих пор действующая железная дорога с подобной колеей была построена из Петербурга в Царское село еще при Империи, и ее наличие в СССР существенно удешевило создание и испытание техники для Никарагуанской воднотранспортной системы. Правда, эта система могла пропускать только суда относительно небольших габаритов. Однако, после реконструкции и укрупнения Панамского канала пропуск небольших судов стал по нему малорентабельным, поэтому указанная система заняла свою нишу на международном рынке. С легкой руки какого-то юмориста ее стали называть Гондурасканалом, что сильно бесило никарагуанцев. С тех пор в нашем фольклоре, анекдотах, шутках-прибаутках на тему борьбы с коррупцией стали фигурировать лихтенштейнские и им подобные шпионы, которые, в конце концов, отправлялись рыть Гондурасканал.
Пока Виктор вспоминал эту историю, пришла новая радиограмма из ЦУПа. В ней говорилось, что в связи с тем, что размагнитить в полете поле звездолета невозможно, ему придется сесть на Марсе, размагнитить поле, прочистить гравицапфу от налипшей пыли и прямоточную камеру при
помощи баллона с воздухом из запасного скафандра, а затем взлететь с Марса и направиться у Земле (горючего и энергии на завершение миссии к Фобосу уже не хватит). Соответствующие программы уже были загружены с Земли в компьютер «Тантры». Кстати, официально ЦУП уже объявил, что в программу полета к Марсу внесены изменения, и мы планируем первую в истории человечество посадку на красную планету. Так что звания почести и даже место на лунном пантеоне Виктору были уже гарантированны.Капитан вспомнил историю создания лунного пантеона. Когда полеты советских кораблей на Луну стали более-менее регулярными, космонавты отыскали в море Дождей вымпел СССР, доставленный туда советской автоматической станцией еще в 1959 г. Вокруг этой станции и места ее посадки было создано мемориальное кладбище, куда первоначально перевезли прах отцов-основателей советской космонавтики и членов первого отряда космонавтов. В последствии в СССР установилась традиция хоронить на этом мемориале всех советских космонавтов и выдающихся деятелей космической отрасли. Параллельно в другом секторе Луны было создано частное кладбище, где хоронили богатых клиентов, которые (или их родственники) могли себе это позволить. Это считалось очень престижно, так как могила на Луне могла сохраниться бесконечно долго, в отличие от Земли, и это давало немалые средства в бюджет советской космонавтики. Виктор еще подумал, что если он погибнет на этой планете, то на месте его смерти в будущем наверняка появится мемориал пионеров Марса, аналогичный лунному. Но он был полон решимости сделать так, чтоб этого не случилось.
Выйдя в заданный компьютеру из ЦУПа район снижения на посадку, Виктор включил русскую народную песню «Кони привередливые» и разрешил «Тантре» начать маневр.
— Вдоль обрыва по-над пропастью по самому по краю Я коней своих нагайкою стегаю погоняю Что-то воздуху мне мало ветер пью туман глотаю Чую с гибельным восторгом пропадаю пропадаю Чуть помедленнее кони чуть помедленнее…
— разносилось по кораблю. На дисплее высвечивалась нисходящая парабола, обозначающая заданный маршрут посадки и изображение звездолета, наглядно показывающее его положение относительно расчетного курса и отклонение от него. Капитан вручную корректировал маршрут снижения звездолета, и тогда его силуэт на дисплее «возвращался» на параболу. …Хоть немного еще постою на краю Сгину я меня пушинкой ураган сметет с ладони…
— по ходу снижение сопротивление атмосферы Марса, пусть и разряженной, становилось все ощутимее, и «Тантру» начинало трусить. …Мы успели в гости к богу не бывает опозданий Так что ж там ангелы поют такими злыми голосами Или это колокольчик весь зашелся от рыданий…
— в этот момент завыла сирена, оповещая об опасном снижении над поверхностью. Сейчас поверхность Марса непредвиденно стала целью полета, и капитан отключил сирену. Для посадки он стал переводить гравицапфу в режим антигравитации, чтоб ее электромагнитное поле сработала как магнитная подушка и звездолет сел на нее, как на шасси.
— Только бы намагниченная пыль в гравицапфе не помешала той создать достаточно сильное антигравитационное поле – подумалось ему: Все! Началось! …Коль дожить не успел так хотя бы допеть Я коней напою я куплет допою Хоть немного еще постою на краю…
Гравицапфа сработала исправно и «Тантра» уже скользила на антигравитационной подушке на высоте около метра от песчаной поверхности марсианской равнины, выбранной ЦУПом для посадки. Однако антигравитация – штука энергоемкая и электромагнитное поле гравицапфы таяло на глазах. Капитан закрыл воздухозаборники, чтоб пыль с поверхности больше не набивалась в гравицапфу и прямоточную камеру. Исправно просигнализировав о своей полной разрядке, поле исчезло, и звездолет плюхнулся своим бронированным корпусом на поверхность, поднял столп пыли и замер. Над капитанским мостиком повисла тишина.
— Массаракш! — произнес, придя в себя, Виктор крылатую фразу из старого доброго советского кина, которая, по его мнению, была здесь уместна. Затем он начал проверять системы «Тантры». Убедившись, что с кораблем все в порядке, и даже гравицапфа и прямоточная камера размагнитились, он на всякий случай послал об этом и о своей посадке радиограмму на Землю, хотя бортовой компьютер должен это делать в автоматическом режиме. Полученный спустя время ответ капитана сильно озадачил. Раз он все равно на Марсе и должен выйти наружу для чистки отсеков, то на поверхности он попутно должен собрать максимум образцов марсианских пород. Коробка для образцов с Фобоса была приготовлена в шлюзовом отсеке и на Марсе она теперь кстати, как никогда. Ученные уж успели изучить данные с наружных камер звездолета и указали, в каких местах, наиболее интересных для науки, космонавт должен собрать образцы. Кроме того, Виктор должен был смастерить из подручных средств красное знамя (или что-то на него похожее) и водрузить его на Марсе. Предлагалось использовать руку-манипулятор, которая находилась в шлюзовом отсеке. Изначально предполагалось, что когда «Тантра» подлетит к Фобосу, наружный люк этого отсека откроется и при помощи руки-манипулятора капитан соберет образцы породы со спутника и положит их в специальную корзину, находящуюся в том же отсеке. Там же был и титановый красный флажок, который при помощи этой руки изначально планировалось втыкнуть на Фобосе.
Внезапно компьютер просигнализировал о получении сигнала с поверхности Марса. «Марсиане на связь вышли!» – испугался землянин, но беспристрастная машина быстро остудила его пыл, тут же расшифровал сигнал. Сигнал исходил из черного ящика зонда «Парус» который сообщал свои координаты – пару тысяч километров к востоку от «Тантры». Капитан уже укорял себя за минутную панику. Ведь это было очевидно: планировалось, что «Парус» доставит грунт с Фобоса на Землю. Следовательно, отсек с грунтом и черным ящиком был бронированным, чтоб не сгорел при возвращении через плотные слои атмосферы. А после падения на Землю он должен отзываться на сигналы, чтоб его нашли. Упав на Марс, черный ящик продолжал работать по старой программе и, перехватив радиосигнал «Тантры» на Землю, исправно отозвался.