Чтение онлайн

Ура! Можно ликовать – он жив! Эксперимент оказался удачным. Победа! Но радость оказалась недолгой. Из – за небольшого искажения пространства супер звездолет вышел в район действия поля притяжения черной звезды и оказался в плену. Теперь бедный экспериментальный двигатель, на пределе своих сил, напрасно стремится вырвать корабль землянина из энергетической ловушки черной дыры.

С таким же успехом мог бы и не стараться. Лишь оттягивает агонию. Все равно, хотя и по спирали, но Антон в своем звездолете падает в черную бездну. Какое несчастье! Вместо победы Белашева ожидает ужасный конец! Страшное давление вскоре преодолеет всякое сопротивление и размажет его по стенке родного корабля. Время для

Антона, казалось, растянулось на годы. И это было правдой. Черная звезда, как могила, жадно втягивала в себя все: пространство, время и свет, до последнего фотона. Ничто не могло уже спасти Антона.

Самое обидное, никто не сможет воспользоваться его опытом. Не узнает, что если бы не фатальный случай, человечество смогло бы уже пользоваться проходом в другие далекие звездные скопления. Гибель его будет бесполезной.

Белашев, похоже, уже галлюцинирует. Он слышит чьи – то слова. И произносит их детский голос. — Мальчик – определяет Антон Дмитриевич по голосу. — И он не старше шести лет. — Только этот мальчик говорил не на русском, или английском, или немецком. Белашев не знал других языков. Хотя какая в принципе разница, на каком языке говорит мальчик? Главное – Антон слышал и понимал его.

Мальчик сказал:

— Бедный кораблик, как ты попал сюда? Сейчас я тебя вытащу и положу на место.

Белашев почувствовал, как мягко закачался в своем космический корабле, словно в чьих – то добрых руках. Неужели это руки ребенка?! Но какое это должно быть гигантское дитя?! С полминуты дитя куда – то нес суперзвездолет и затем его на что – то аккуратно положил. Датчики корабля определили – это что – то был, скорее всего, песок. Детский голос неуверенно спросил:

— Я сделал доброе дело?! Это доброе дело?! Правда! Только мне не нужно награды. Я хочу, что бы взамен мне спасли моего папу!!! — Затем наступила тишина, и больше Антон не слышал того детского голоса. Видимо галактический мальчик ушел по дороге среди звезд.

Хороший мальчик! Иное малолетнее чудовище в бессмысленной ярости топтало бы эти звезды, а он ищет своего отца и возможность делать добрые дела. Ребенок, а понимает – для спасения родного папы, одного единственного доброго дела, маловато будет.

А на Земле, вскоре, средствами СМИ – в интернете, радио и на экранах телевидения наперебой передавали радостное сообщение:

«Космический корабль, пилотируемый героем Советского Союза, первым летчиком – астронавтом, полковником Белашевым Антоном Дмитриевичем выполнил в полном объеме программу исследования и благополучно приземлился в заданном районе! Все бортовые системы корабля исправны! Состояние здоровья летчика – астронавта хорошее! Это новый замечательный прорыв Советской науки в деле освоения человечеством межзвездного пространства космоса!»

Марс не терпит чужаков. Тех, кто тревожит его покой. Планета не скрывала свою ярость – мощные смерчи крушили базы колонистов, хоронили под тоннами багрового песка. Небо жгло молниями станции, а тяжелые ледники выдавливали из них остатки жизни. Теперь кроме руин Древних, в пустынях можно натолкнуться и на стальные скелеты первых куполов, где наши пытались выжить. Они боролись до последнего. Ради нас. Бороться будем и мы…

— Арзамас-49. Я Пронин. Как слышите? Прием. Молчание. Сильно сжимаю рацию, рискуя сломать кнопку вызова: - Арзамас-49. Я Пронин. Как слышите?! Прием! Треск и шипение наконец прерываются, динамики хрипят:

— Я Арзамас-49… Гриша, ты что ли?! Что случилось?

— Застрял в шестом квадрате. Двигатель отказал. Нужна помощь. Прием. Опять молчание. Слишком

долгое для моих расшатанных нервов.

— Арзамас! Повторяю…

— Гриша, прости. На Северном-21 взорвался атмосферный генератор. Вся команда мчится туда, один я на связи остался…

Дальше не слышу, в глазах темнеет. Ужас бьет по сердцу, жмет горло. На Северном-21 работает семьдесят два человека. Треть состава постоянно должно дежурить у генератора… Мир за окном кабины все больше багровеет. И хотя я знаю – это всего лишь заря, мне все равно мерещится пропитавшая горизонт алая кровь. Кровь товарищей. Их голоса взрываются в памяти невыносимыми криками, не умолкают…

— Пронин?! Ответь, не молчи!

— Вас понял, Арзамас… Буду выбираться сам… Конец связи.

— Гриша, не дури! Слишком далеко. Подожди шестнадцать часов – тебя заберут. Отстегиваю ремни кресла, тянусь к рюкзаку на заднем сидении.

— Гриша, погода портится! Возможна буря! Гри…

Щелкаю выключателем связи. Я все решил. Остаться здесь, значит сойти с ума. Не могу я так просто сидеть, когда там – катастрофа. Не могу. Нужно что-то делать, не сдаваться тревоге. В последний раз пытаюсь завести машину. Знаю, бесполезно, но надо занять руки, унять дрожь. Бью по кнопке запуска, загружаю программу старта. Еле доползает до середины дисплея прогрессия мощности. И падает до нуля. Секундный рев под капотом сменяется тишиной.

«Неисправность… Неисправность…» – мигает красным дисплей, выделяя на схеме движка проблемные узлы. С трудом сдерживаю желание сплюнуть на панель управления. Самому с поломками не справится…

Сухой холодный воздух метает в лицо пыль, поправляю маску и плотнее стягиваю капюшон. Нехорошо бросать машину, но выбора нет. Она стоит у подножия каменистого холма, расправив крылья солнечных батарей. Три пары колес на четверть тонут в сыпучей красноте. «ВАЗ-210МХ» – различается потертая надпись на темном кузове.

Не оглядываюсь. Закинув за спину рюкзак, ухожу прочь от кровавого заката. Он все больше удлиняет мою тень, тени источенных ветром валунов. Небо прячет звезды за темно-бурыми тучами. Нужно поскорее добраться до каменной гряды на севере – там можно укрыться от бури. Знаю, она приближается. Знаю не из сообщения по рации, и даже не из-за горизонта справа, угрожающего растущей черной громадой. Просто пылевые дьяволы – предвестники урагана, уже вовсю снуют вокруг. Это мелкие смерчи, сумасшедшие вихри пыли. Один из них рождается в трех шагах от меня, уносится вперед и разбивается о валун. Другие мчатся по хаотичным траекториям, петляют, кружат, гибнут и воскресают. Раньше дьяволы господствовали здесь безраздельно. После первой стадии терраформинга они погибли, чтобы возрождаться лишь перед бурей. Союз бросил все силы на покорение марсианской атмосферы. Теперь тут можно дышать, пусть и через фильтрующую маску. Можно не бояться холода, способного превратить незащищенного человека в окаменелый манекен. Можно не бояться и бури с ее ветрами и молниями. Если успеешь спрятаться. Но до оазиса, о котором так мечтали наши деды, еще далеко.

Не жалею, что бросил машину. Ураган всегда длится не меньше десятка часов, потом уходит дальше. Даже пустив в грунт зацепы, чтобы не перевернуться, она не выстоит против ветра. Ее просто завалит песком.

Проверяю путь по навигатору. Глонасс добрался до околоземных планет совсем недавно, и успел значительно облегчить жизнь колонистам. Все верно – через пару километров пустыня перерастет в невысокие горы, идти остается недолго. В каком-нибудь крытом ущелье можно будет худо-бедно переждать ненастье. А если повезет, найду пещеру. Разберусь. И не в такие передряги попадали. Вот только раньше со мной всегда были друзья. Или друг. Впервые мне довелось выехать за пределы станции без напарника…