Чтение онлайн

Друзья стояли возле стола и окусывались сырниками – стояли, потому что на стульях уселись утки, завалившиеся с соеднего пруда в связи с похолоданием. Ольговские дети скормили в птиц уже третий батон и пошли за следующим. Клеммник выглядел ещё более довольным, чем утки, потому как очередной «чемпионат войны» был выигран, и империалисты сваливали из ещё одной, пусть и небольшой, страны земного шара. За большими окнами столовой раскинулась панорама Ленинграда, подёрнутая зимним морозным туманом; как космонавт, Клеммник видел не только то что видел, а воочию представлял, что город находится на поверхности планеты, причём весьма быстро вращающейся.

Более

всего таращилась Валентина, несколько дней назад приехавшая в Союз погостить к родичам. Мало того что ей пришлось увидать разумных Самих, так теперь ещё и живого космолётчика. На это сам Клеммник замечал, что неживой космолётчик, как правило – зрелище весьма нелицеприятное.

— Значит, теперь за тренировки? — подкольнул Кембрик, — Чтобы следующий раз…

— Да иди ты знаешь куда! — искренне ответил Клеммник, — До следующего раза ноги моей на космодроме не будет, песенку про зелёную траву помнишь? Компренде?

Он расхохотался, слегка напугав уток, потому как понимал что насчёт ноги и космодрома – это не пустые угрозы, а очень даже полные, и это чрезвычайно радовало одним только предвкушением.

— Куда подашься завтра? — спросила Ольга «Канифоль», — Если тренировки ни-ни?

— В Красноснежинск, — сказал Клеммник, мечтательно пырючись в окно.

— Это где? — почесал затылок Кембрик, — На севере?

— Нет нафиг, в Каракумах Красно-снежинск. Да, на Таймыре, на самом побережье.

— К подружке? — улыбнулась Канифоль.

— Угу, — довольно кивнул Клеммник.

Когда только голова освобождалась от траекторий и построения групп, он всегда вспоминал её – такая милая мордочка нежного коричневого цвета, чёрные глаза и пушистые тёплые ухи… Сиайра была из Самих, но несколько другого типа, чем например Снулыш; не в плане физического исполнения, а в смысле исходного материала рассудка. Она была Речная, и в древности её точно назвали бы дриадой, что было не особо далеко от истины. Только в отличии от древности, теперь Речная была стопроцентно материальна. И работала в группе по испытанию планетоидных бункеров-сот, которыми застраивали берега Северного Ледовитого океана, а потом планировали развернуть на Марсе.

— Жаль, — сказала Канифоль, которая всё же села, взяв уток на колени, — Я-то думала, ты хочешь бескорыстно нюхнуть свежачка. Там сейчас, как передавали, более полтинника.

— Слушай, Клем, — задумчиво произнесла Валентина, — Как думаешь, эти олухи в обозримом будующем опомнятся?

— Это у них надо спрашивать, а наше дело эт-самое, — Клеммник показал по горлу и потёр пальцы на руке, совсем как это делал Снулыш, потирая свои крысиные когти, — И так хорошо, и так неплохо. Не согласиться было трудно. Пахло сырниками, покрякивали утки, и сквозь морозную дымку светило яркое солнце.

Крохотная Таня Белашева, растопырив ручки, шла себе по заросшей дорожке к даче. Она не замечала зрелой красоты распустившихся цветов на клумбах, не чувствовала их райских запахов, не ощущала бархатистой мягкости газонной травки, потому что Таня думала о папе.

Ее папа был космонавтом-испытателем. Когда он испытывал новый космический корабль, то в космосе с ним что-то случилось. Он не смог оттуда вернуться. Уже прошло два года и все считали, что Антон Дмитриевич Белашев, так звали папу, погиб. Таня этому не верила. Папа был такой большой и сильный. Самый замечательный в мире папа. Она так хотела, чтобы он вернулся живым к ним на Землю. Только что она может для этого сделать? Ей

всего пять лет.

Проходя мимо двух оставленных на участке кудрявых берез, остановилась. Увидела шмеля, который отчаянно жужжал. Мохнатый разбойник запутался в висевшей на дереве паутине. Резкие порывы крыльев лишь ухудшали безнадежное положение. Сама Таня, сейчас, конечно, вся в печали, но по натуре она девочка – спасательница, как Чип и Дейл. Отважная Таня Белашева не проходит просто так мимо попавших в беду несчастных маленьких животных и даже насекомых.

Она уже много спасала разных бабочек, кузнечиков и стрекоз. Только боялась кусачих ос и пчел. А больших шмелей боялась очень! Но все равно она поможет этому несчастному мохнатому зверю. Девочка убрала со шмеля щепкой липкую паутину.

Таня хотя перетаскивала его на цветок осторожно, но все же запачкала свои пальчики противной паутиной. Хорошо рядом от них стоял этот большой и красивый цветок. Спасенного шмеля она быстренько пересадила на лепестки его бутона. Мама как то называла имя этого цветка. Жаль Таня не запомнила.

Шмель, поначалу не поверил своему спасению. Затем расправил крылья, мощно загудел и взлетел. Вот он сделал круг над участком. Вежливый шмель. Поблагодарил Таню за свое освобождение. Теперь он свободный и полетит куда захочет. Может к своим деткам, а может к Таниному папе в космос, в гости. Взлетает все выше и выше, а девочка внизу становиться все меньше и меньше. Танюша уже не видит шмеля. И шмель не видит Танюшу. От радости, обретя новые силы, он бьет все ранее достигнутые мировые рекорды высоты полета для насекомых.

Антон Белашев, одинокий в своем корабле, тоже не видит свою дочку и сильно о ней скучает. Страшно далеко он находиться от дома. Вообще не знает, где он? Знает, лишь, что где то в космосе. Но что это за определение – находиться, где то в космосе? Зачем так обобщать? Мир, космос, вселенная – это не адрес. Хотелось бы ему знать свои точные координаты. Жаль, нет времени у Антона для ориентации.

Космический корабль у него одноместный. Только яхтой его не назовешь. Корабль – настоящий звездолет, размером с целый боевой линкор типа «Добрыня». Из жилого помещения одна рубка управления. Весь гигантский объем корабля занимает экспериментальный двигатель и оборудование.

Звездолет специально построен для важного научного проекта. Целью проекта был эксперимент – первое в истории человечества прохождение через нуль – пространство. Точные расчеты ученых подтверждают, что это возможно. Расчеты – расчетами, но в душе многие сомневались в успехе проекта. Скептики опасались, что мол, растворится во временном пространстве звездолет Антона Белашева и не вернется.

Технология перехода смертельно опасная. Смерть штука ужасная, но знакомая, а вот возращение из этого состояния перехода вещь не изученная. Белашев тоже волновался, хотя не подавал вида. Он и в самом деле человек очень мужественный и много чего испытавший. Но когда он дал на пульт последнюю вводную команду, то невольно напрягся.

Все оказалось обыденным. Никаких спецэффектов. Сначала хлопок, который означил вход в нуль – пространство. Беспамятство. Затем пронзительный звонок будильника, рассчитанный на то, что бы поднять и мертвого из гроба. Такой звонок в фильме «Бриллиантовая рука» поднял даже артиста Никулина. Похожий условный рефлекс сработал и у Антона Дмитриевича Белашева. Как наскипидаренный взвился наш герой со своего ложемента, чтобы выключить злосчастный будильник. Помешали ремни безопасности, мягко обвивающие тело новоиспеченного астронавта.