Чтение онлайн

Так что фаза активного рок-н-ролла довольно скоро сошла у меня на нет. Жизнь, оказывается, слишком длинна, чтобы заканчиваться детством и замыкаться на рок-н-ролл. Наверно, хорошо, что я вовремя соскочил. Хотя, чего скрывать, приятно иногда слышать где-нибудь на улице у какого-нибудь прохожего на браслете сигнал вызова, мелодию которого ты написал лет так пятьдесят тому назад. Потому как я все-таки иногда писал. Дома, в одиночку, на компьютере, благо технологии записи звука постоянно развивались. Нынче я вообще не трогаю свой старый страт-мексиканец с флойд-розой и бриджевым хамбаком. Да и сила в руках уже не та. Ещё лет двадцать назад мог сыграть пару партий за раз, а теперь уже – всё. Так что нынче пишу прямо в Сеть нотками, как научился ещё в музыкальной школе в детстве. Потом выбираю инструменты, подбираю аранжировку, синтезирую нужные голоса, потом сведение, мастеринг, и вот она – готовая фонограмма. Можно ещё синтезировать видеоряд, но мне оно неинтересно. Сейчас это всё делается настолько легко и непринуждённо, что даже тоска иногда пробирает. Как-то раз из интереса записал «Smoke On The Water» с синтезом оригинальных инструментов и голосов – получилось практически один-в-один. И голос Гиллана почти как настоящий. Я-то ещё помню, как звучали гитарные примочки в начале семидесятых, и как поскрипывал снятый микрофоном хэт в оригинале, а кто этого никогда не слышал – разницы не поймёт.

С протяжным свистом проводов по дороге вниз, в овраг, пронёсся практически пустой троллейбус. Вон что, уже и троллейбусы поехали, скоро народ на работу пойдёт. Дорога пока пустая, а часа через два двойки

и четверки так и побегут косяками. Хорошо, что бензиновые двигатели в городе запретили, а то раньше возле дороги сидеть невозможно было от шума и выхлопа. Эти-то хоть шелестят почти неслышно и не пахнут, хотя массовое их мелькание всё равно раздражает. Прямо как саранча. И чего мотаются взад-вперёд? Ездили бы на троллейбусах. Их сейчас много, ходят строго по расписанию, каждые три минуты днём. С утра, конечно, и ночью – пореже. На остановках – табло с расписанием и циферками, сколько осталось до прихода того или иного маршрута. Езжай – не хочу. Зачем ещё личная машина? От неё же сколько головной боли… Заряжай на стоянках, ставь на солнечное место, чтоб подзаряжалась с крыши, плановые техосмотры, внезапные ремонты… Тоска. Никогда не понимал такого счастья. Хотя поездил в своё время, конечно. Тогда, впрочем, выбора особого не было, сам не поедешь – никто не повезёт. Но тоже тоска. Сплошные засады, то масло, то резина, то ещё какая напасть… Прошло больше ста пятидесяти лет, как появился первый автомобиль, а проблемы всё те же.

Ничего не меняется. Ни-че-го. Ни техника, ни люди, ни небо, ни Земля. Та ерунда, которую называют прогрессом, штука, конечно, неплохая, да только смысл в ней какой? Вылезли из пещер и стали жить в квартирах с искусственным интеллектом? Который сам следит за светом, теплом, водой и прочими удобствами? И что? Как это повлияло на среднего человека? Что, он стал умней на порядок? Отнюдь, всё так же глуп и безобразен. Особенно после шестидесяти. Ум, он ведь не заключается в умении правильно нажимать на кнопки кухонного компьютера. И не сводится к запоминанию трех-четырех сотен общих тем разговора в обществе. Что, Сократ, который ходил без штанов и не умел пользоваться вилкой, глупее нынешнего клерка, который знает, как самовыразиться в Сети и подобрать духи в тему к своей сто шестнадцатой рубашке? Ну-ну. Хорошо, что средний человек всё-таки СРЕДНИЙ. И что попадаются люди заметно выше среднего. Которые, может, не разбираются в фалеристике и оригами, не помнят поименно всех футболистов в чемпионате прошлого года и не читают любовных романов очередной блондинки, зато придумывают штаны, вилки, фигуры силлогизма, акциденции и предельные роды сущего, открывают электричество и осваивают Марс. Которые сочиняют рок-н-ролл, в конце концов. А не перепевают в тысячный раз написанные сто лет назад песни.

Сто лет назад… О чем это я? Кто, кроме таких окаменелостей, как я, помнит то, что было сто лет назад? Иногда мне кажется, что старческое слабоумие и склероз – защитная реакция психики на невыносимую глубину накопленной к старости памяти. Мне в этом плане как-то не повезло, то ли организм оказался на редкость удачным, то ли врачи, которые лет пятнадцать назад поставили меня на спецучёт, что-то научились делать со старостью. Моя память – моя планида и моя головная боль, я могу уходить в неё на часы, а если бы браслет или кресло меня не отвлекали – и на сутки, наверно. Опять же, люди ещё не забывают. Внуки регулярно наведываются, правнуки ходят чуть не каждый день, дочь звонит, ей самой уже немало, видимся, в основном, через Сеть. Знакомые, старые и не очень, соседи… Ну, и Артём, конечно. Приезжает каждую неделю, предварительно спрашивает, не против ли я. Я не против. Почему бы и нет? Мне всё равно, что вспоминать, а говорить ещё не тяжело. Час-другой. Ему интересно всё: и про запах лип на Унтер-ден-Линден в Берлине в мае сорок пятого, и про чёрные кварталы Парижа в двадцатых, и про памятник Ленину на Капри в десятых, и про выпечку в кофейне Цюриха в четвёртом году, и про китайский квартал Лондона, и про оставшиеся ещё с войны развалины в Дрездене в начале века, и про солнечное затмение на Соловках в девяностом, и про лежащие всё с той же войны мины, осколки и гильзы на кавказских перевалах в восемьдесят втором, про горячую четвертинку чёрного за пять копеек в семьдесят третьем, про сырок с изюмом и конфеты за десять копеек, оставшихся от сданного в школу за обеды на неделю рубля… Я как-то спросил у него, зачем он записывает всю эту болтовню выжившего из ума старика, ведь память всё-таки может меня подводить, в моём-то возрасте, да и высказывания мои далеко не беспристрастны. Он ответил, что людей, лично помнящих похороны Будённого, почти не осталось, что официальных документов про те времена хватает, а мемуары, написанные в своё время творческими личностями, страдают избыточным вниманием к собственной персоне, что выжить из ума врачи мне не дают, а личные пристрастия мои достаточно хорошо известны, чтобы делать на них вполне адекватную поправку. Ну и ладно. Пусть записывает, может, это и в самом деле кому-то нужно.

Во двор, тихо шурша шинами, въехала городская двойка весёленькой канареечной окраски. Понятно, за рулём – девочка лет двадцати. Ничего так девочка, миленькая. Да и машина тоже ничего. Модель, похоже, свеженькая. Кто такая, почему не знаю? И к кому это она с утра пораньше? Остановилась возле последнего подъезда и вихрем пронеслась в распахнутую дверь. Странно, оставила машину в тени, без подзарядки. Ненадолго, наверно. Мой внук, когда приезжает, обязательно ставит машину на солнце. Педант. Говорит, что исключительно в меня. И дочь постоянно твердит, что я в свои пятьдесят был точно таким же. Может быть, я со стороны себя не видел. Хотя разгильдяйства и разгильдяев да, не любил. И сейчас не люблю. Да и внук не любит. Особенно после того, как получил лет двадцать назад Звезду из-за чужого разгильдяйства. Два танка в одном бою – не шутка. А что было ещё делать? Какой-то говорун утверждал, что танков в той тихой балканской деревне быть не должно, и что стрелков для неё вполне достаточно. Ага, как говорится, конечно… Так и хромает с тех пор слегка. Сустав заменили на титановый, за двадцать лет прижился как родной. Приезжал недавно, показывал новую юбилейную медаль. Выдали, как ветерану Балканского конфликта.

Мой внук – ветеран. Ужас. Даже не так, а вот так – УЖАС. Н-да… Мои дети выросли и состарились, мои внуки выросли и уже немолоды, мои правнуки выросли и, того гляди, начнут рожать детей… Столько не живут. И, в принципе, мне, наверно, не страшно помирать, но до чего же нынче жить ИНТЕРЕСНО. Просто жить и наблюдать за тем, как все оно происходит. Именно сейчас, когда на дворе стоит месяц май, когда у Игоря и Киры, того гляди, родится дочь, когда последние двадцать лет постоянно случается что-нибудь занимательное, то Луна, то Антарктида, то Марс, то ещё что-то в том же духе… Совсем не та унылая тягомотина, отягощенная тупым развлекательством в массах и устойчивым идиотизмом во власти, которую я пережил полвека тому назад. Совсем не те времена, совсем не те песни. Даже музыка уже совсем не та. Всё не так. Иногда я сам себе кажусь одиноким престарелым ящером, с недоумением взирающим на жизнерадостное мельтешение какой-то новой, неизвестной доныне теплокровной жизни. Последним из безнадёжно вымерших и окончательно забытых динозавров. Да, моё поколение музыкантов давным-давно кануло в Лету, и памяти о них почти не осталось. Да, рок-н-ролл – мёртв. Но, может быть, оно и к лучшему.

Флагман космического флота СССР несся в потоке солнечного ветра по направлению к Марсу. Первенец полноценных межпланетных многоразовых космических кораблей – «Тантра» блестела отполированной еще в атмосфере Венеры броней, переливаясь всеми лучами радуги. Капитан и единственный член экипажа Виктор сидел «за штурвалом» перед экраном бортового компьютера и вручную корректировал угол установки электромагнитного поля-паруса, ловящего потоки солнечного ветра, чтоб выжать из них максимум скорости и энергии. «Примерно через сутки скорость корабля сравняется со скоростью солнечного ветра

и можно начинать лавирование к Марсу. А потом еще прицеливаться, чтоб свернуть и влететь прямо в атмосферу Марса не промахнувшись. Такие сложные маневры автоматике самой оставлять нельзя. Надо сейчас поспать пока есть время, и проснуться перед лавированием» – думал капитан. Он решил пока расслабиться. В невесомости расслабиться можно в любом месте, и Виктор, изменив угол спинки кресла, принял лежачее положение. Его взгляд уперся в красный вымпел, треугольной формы, обрамленный вышивкой со специальным шнуром сверху для крепления. Когда-то в детстве будущий капитан космического винджамера получил этот вымпел за призовое место, выигранное им на детских соревнованиях по парусному спорту в Одессе на кубке Маринеско. Навыки парусного спорта очень пригодились Виктору, когда тот, покинув свой приморский южный город, поступил в воздушно-космическую академию на факультет, который готовил пилотов на совершенно новый класс космических кораблей – серии «Т». Головной корабль этой серии – «Тантра» в годы его юности уже строился на стапелях Северодвинска, где в старину строили подводные лодки. Поморские мастера-умельцы применяли старинные проверенные способы сплавки титановых, вольфрамовых, молибденовых и рениевых сплавов, сшивая сверхпрочный дисковидный корпус звездолета. А курсант Виктор в качестве одного из обязательных экзаменов должен был совершить одиночное кругосветное или сопоставимое по сложности с ним путешествие на парусной яхте. Ему выпало проплыть вдоль всего побережья Тихого океана от Владивостока до Владивостока по часовой стрелке. Чего только не сделаешь, чтоб попасть на звездолет своей мечты, а Виктор им в те годы просто бредил. И сейчас, засыпая, он дословно вспоминал, как рассказывал на экзамене общее описание «Тантры»:

……. «Основным недостатком старых космических кораблей был низкий КПД. Много энергии уходило на трение, разгон, торможение, выделение звука и света и т. д. Космический корабль класса «Тантра» обладает КПД, приближающимся к 100 %, и не только несет энергию (топливо) с собой, но и получает из окружающей среды, а так же пускает в дело выделяемый звук и свет от работающего двигателя. При его создании за основу был взят имевшийся в СССР в Ленинграде в конце 20 века проект аэрокосмолета «АЯКС» с прямоточным МГД (магнитогазодинамическим) двигателем. В этом проекте было предусмотрено использование энергии от трения обшивки для получения энергии для полета. В указанную конструкцию добавили возможность работы двигателя в прямоточном режиме. У Тантры отсутствовали шасси и люки для них (экономия веса и места). Взлетала она при помощи электромагнитной подушки (не соприкасаясь с взлетной полосой), создаваемой МГД двигателем и гравитационной цапфой (об этом устройстве позже). На необитаемых же планетах шасси и вовсе бесполезно. При этом сама взлетно-посадочная полоса представляет собой электромагнитную катапульту, т. е. металлическую сетку с проложенными вдоль рельсами, через которые пропускается ток, создавая электромагнитное поле и импульс, который как электромагнитная пушка, разгоняет аппарат сразу до гиперзвуковых скоростей, на которых начинает работать прямоточный двигатель, и выбрасывает его в атмосферу на гиперскорости. Садится корабль так же на указанную полосу на гиперскорости, пикируя «навстречу» направленного на него магнитного поля полосы, которое гасит скорость и он садится на магнитную подушку. Преимущество такой технологии в том, что взлетная полоса, которая вырабатывает энергию для взлета и посадки, находится на земле и кораблю не надо брать с собой горючее для взлета и начального разгона корабля и его торможения для посадки, что облегчает вес корабля.

Звук, издаваемый двигателем корабля, преобразуется в энергию для полета при помощи эффекта ультразвуковой акустической левитации. На кораблях класса «Тантра» эффект акустической левитации достигается установкой снизу двигателя, работающего в импульсном режиме на нужной частоте (двигателя Пушкина), звук от которого, проходя через нижнюю стенку корабля, как мембрану, отражается от верхних стенок, создавая эффект акустической левитации. Идеальной формой для акустической левитации является колокол. Однако, такая форма неудобна для аэродинамики. По этому форма летающей тарелки, точнее перевернутого летающего блюдца – это конструкторский компромисс между идеальной формой для эффекта акустической левитации (колоколом) и идеальной аэродинамической формой для гиперзвуковика (летающим крылом). Также акустическая левитация наделяет корабль способностью маневрировать в полете не хуже вертолета даже на гиперзвуковых скоростях (что, например, важно при заходе на посадку на магнитную полосу на гиперзвуке). Кстати, именно по этому корабли типа «летающее блюдце» летают бесшумно – весь вырабатываемый двигателем звук не выбрасывается в атмосферу, а преобразовывается в акустические импульсы для полета.

Для взаимодействия магнитного поля корабля с атмосферой, ионосферой и гравитационным полем планеты, а так же созданием аэродинамической и электрической левитации, служит гравитационная цапфа (гравицапфа). Она представляет собой пропеллер, аналогичный пропеллерам на турбореактивных двигателях, установленный горизонтально под кабиной экипажа в отдельном отсеке почти на всю длину корабля (кстати, пропеллер, будучи круглым, удачно вписывается в круглую форму летающего блюдца). Кстати, на некоторых чертежах летающих тарелок 3 Рейха этот пропеллер показан. При полете, спереди в данный отсек направляют воздух воздухозаборники корабля. Сам пропеллер находится на магнитной подушке и не имеет механических креплений со статическими частями корабля, находясь в состоянии свободного вращения. Таким образом, сила трения на пропеллер не действует, и он может крутиться в отсеке с гиперскоростью. Проходящий через пропеллер воздух затем поступает в МГД-ускоритель. При этом сам пропеллер является ротором, а стенки отсека статором, создающим электромагнитное поле, т. е. является МГД-генератором. При торможении корабля, когда МГД-ускоритель отключается, воздух, проходя через лопасти, вращает этот ротор, вырабатывая и накапливая энергию электромагнитного поля корабля (т. е. гравицапфа, при разгоне работает, как электромагнитный двигатель, а при торможении – как электромагнитный генератор). Это позволяет сэкономить значительную часть энергии, обычно выбрасываемую в пространство при разгоне и торможении корабля, подобно тому, как электромагнитные тормоза автомобилей-гибридов, при торможении преобразовывают энергию торможения в электричество, которое в дальнейшем используется для движения.

Кроме того, электромагнитное поле, которое вырабатывает гравитационная цапфа и МГД-генератор, необходимо в открытом космосе для защиты экипажа от космической радиации. Так же электромагнитное поле «Тантры» можно использовать как парус для солнечного ветра. Заходя в поток солнечного ветра, корабль нужно расположить в потоке, таким образом, чтоб электромагнитное поле корабля притягивающим полюсом было направлено вперед, а отталкивающим полюсом – назад относительно направления потока. В открытом космосе в условиях невесомости отсутствия вблизи магнитных полей иных планет, мощное электромагнитное поле корабля распространится на сотни километров. При этом притягивающий полюс, работая в режиме магнита, втягивает частицы солнечного ветра в радиусе сотен километров впереди в воздухозаборник корабля, позволяя МГД-двигателю работать так же, как и в ионосфере земли. То есть этот полюс работает в режиме солнечного винджамера (выжимателя солнечного ветра). Отталкивающий полюс, работая в режиме антимагнита, отталкивает частицы солнечного ветра, которые «догоняют» его сзади и при этом получает ускорение от них (сила действия равна силе противодействия), которое передается кораблю, генерирующему поле, разгоняя корабль. Т. е. этот полюс работает в режиме солнечного паруса. При этом если скорость корабля сравняется со скоростью солнечного ветра, то солнечный парус станет бесполезным (т. к. парусник не может разогнаться до скорости, превышающей скорость ветра). Но зато корабль станет «догонять» впереди летящие частицы солнечного ветра и количество этих частиц, «всосанных» в сопла МГД-двигателя начнет возрастать, из-за чего начнет возрастать тяга двигателя и корабль начнет набирать скорость, превышающую скорость солнечного ветра. Это приведет к тому, что электромагнитное поле «догонит» и притянет в сопла еще больше частиц, что еще больше увеличит тягу корабля, т. е. скорость корабля начнет увеличиваться по параболе.