Чтение онлайн

— Ёлки-палки! Уйдут на круговую орбиту! Ты слышал, Паша? Это ж полный конец! Будут болтаться, как комета, миллиард лет, высохнут до мумий… И никому дела нет!

— Почему это никому? Ты ж побеспокоился.

— Да вряд ли от моих потуг переполох. У них своих осведомителей полно. Я уж так, для очистки совести.

— Что чувствуют эти астронавты? — Павел глядел исподлобья на монитор.

— Да уж, не хотел бы я оказаться в такой передряге. У нас тут матушка-Земля во весь иллюминатор, а они в такой дали, что нашу планету и не различить, наверное.

— Нет, будет видна. Как очень яркая голубая

звезда.

— Пока философствуем, жизни людей висят на волоске.

— Всё равно ничем помочь не можем, — Глушко отплыл в крохотную кухню…

Генерал смотрел на изображение внучки, задумчиво потирая висок. Девушка помолчала и заговорила с ещё большим жаром:

— Дедушка, ты же боевой генерал, настоящий! Ты воевал! «Восточная зачистка» тридцать лет назад – это ж был ужас и ад! Почему ты уступаешь тщедушному штатскому? Седой мужчина подумал и склонился к голограмме:

— Да, я участвовал в реальной войне, — он помолчал. — Поэтому знаю цену человеческой жизни. Я хочу спасти ребят, ушедших на Марс, они стали заложниками жадности руководства. Но я военный, я чту дисциплину, как «Отче наш». Без сознательного и беспрекословного подчинения начальству не выиграть ни один бой. А я подчинённый.

— Но Смит не прав! Не прав он, чёрт бы побрал вашу субординацию!

— Не перегибай, внучка. Был бы я менее принципиальным в вопросах чести, на мне сейчас красовался бы мундир главнокомандующего. Сама знаешь, что выберу правду, если встанет выбор между ней и дисциплиной. Девушка помяла лоб.

— Почему тогда ты молчишь? — она вскинула горящие красивые глаза.

— Всё очень просто, нет рычагов воздействия. Я не молчу, но говорильней тут не помочь.

— Информация, кстати, уже просочилась в СМИ.

— Где? — встрепенулся пожилой военный. — Только что смотрел новости, молчок же!

— У русских. Смотри в их известиях.

— Чего-о-о? — вытянулся в изумлении генерал. — Так вот откуда ты узнала?

— Да, — она махнула прядью, сползшей на бровь. — А не оттого, что в NASA работаю. Советское телевидение знает больше, чем наши рядовые сотрудники!

— Та-а-ак, погоди-ка! — мужчина подумал и резко поднялся, — Это очень хорошо, внучка. Извини, я к Йохансену. Ты дала отличный козырь!..

— Товарищ генсек, удача, однако!

— Да, похоже на то.

— Мы предлагаем им помощь и предстаем перед всеми в выгодном свете! И людей спасём, что тоже немаловажно, — подтянутый молодцеватый начальник КГБ, как ни старался, робел перед стариком, заставлявшим трепетать полмира.

— Верно говорите, товарищ.

— Моральное преимущество на нашей стороне. Они предвидели этот ход от нас, поэтому и шифровались. Причём у них хорошо получалось, надо признать. Если бы не расторопный пилот с «Лунного Путешествия», всё могло кончиться печально.

— Да, человеконенавистническая суть капитализма на этом примере видна особенно хорошо.

— Редкое стечение обстоятельств, неожиданная утечка информации – нам здорово повезло! Всё сложилось в нашу пользу!

— Да, товарищ, вижу. Моя виза в данном случае нужна чисто формально. Всё очевидно. Выполняйте. Начальник КГБ, почтительно поклонившись, вышел…

Дверь распахнулась рывком, без стука. Йохансен, оторвав взгляд от электронного планшета, недовольно глянул навстречу вошедшему.

— Советский

Союз знает о моей проблеме, — высокий генерал навис над шефом, глаза яростно сверкали, мужчина явно желал расквитаться.

— Интересно. И что это за ваша проблема, о которой мне неведомо? — невозмутимо откинулся в кресле Смит и принялся грызть дорогой планшетный карандаш.

— Люди. Астронавты, которых вы подставили.

— Не я их подставил, а тот, кто собирал маршевые двигатели.

— Вы настояли на проекте без возможности выхода в открытый космос на основном маршруте.

— Ладно, неважно. Вы ж глубочайший практик, к чему говорить о том, чего не исправить, верно?

Оппонент, посмотрев угрюмо, выпрямился. Сухая рука поправила мундир и пригладила седые волосы.

— Смит, вы дрожали от страха, что Советы посмеются над неудачей и предстанут в выгодном свете, прятали информацию как могли. Хотя я сто раз говорил, что русские могут спасти экипаж! Их самый большой транспортник идёт от Луны, он на идеальной позиции, чтобы рвануть вдогонку застрявшим астронавтам. У этой громадины хватит и топлива, и ресурсов, и скорости, и всего что угодно – «Лунное Путешествие» рассчитано на переброску полсотни колонистов разом!

— Я это знаю, и что?

— А то, что теперь вы в ещё худшем положении. СССР предложит помощь с минуты на минуту. Надо быть кретином, чтобы не воспользоваться таким шансом обелить честь страны! Весь мир посмотрит на русских как на праведных спасителей, и будет недоумевать, зачем США так долго пытались скрыть наличие проблем? «Почему вы не обратились за помощью к Советскому Союзу сразу?» – так будут спрашивать вас репортеры, хорошо, если не у здания суда. И сейчас у вас и вашего начальства не будет возможности отвертеться от предложения русских!

Всю гневную тираду генерал склонялся всё ближе к лицу ненавистного начальника, так, что под конец они оказались чуть ли не нос к носу. Резко выпрямившись, строптивец вышел.

Йохансен, оставшись один, закряхтел, раздосадовано потирая лысый затылок. И, выругавшись, шмякнул об стену карандаш планшета, отчего тот разлетелся вдребезги. В тот же миг зазвонил телефон, по которому разговор был от силы раз в год. Смит вздрогнул, подобрался, подтянул галстук и с трепетом снял трубку…

— Вас понял, приступаем к выполнению задания! — отсалютовав большим «шишкам», Леонид повернулся к Павлу.

— Значит, получим огроменный отпуск, — почти без эмоций констатировал напарник.

— Да! Просто супер! И ещё поучаствуем в такой заварушке! Сейчас с тобой будем номер один во всех новостях, дружище!

— Два бравых русских парня едут спасать шестерых американских недотёп, — ухмыльнулся Глушко.

— Эх! Красота! Романтики хватит и на наш век, даже в нашей скучной шофёрской работе! Так, звякну-ка Мэри, предупрежу, что страстные объятия откладываются на пару десятков недель…

— Я имею право отказаться от предлагаемой помощи, если это противоречит моим убеждениям, так гласит Свод Демократии, — Марк Норман набожен, его мать-католичка воспитала сына так, что тот испытывал почти физическое отвращение к Империи Зла. Белобрысый скандинав не мог допустить и мысли о том, чтобы когда-либо общаться с кем-либо из СССР. О чём можно говорить с коммунистами?