Чтение онлайн

— Смотри сам, — её тонкий пальчик принялся листать «страницы» – слои сканирования.

— Только без латыни, — предупредил Живагин.

— Вот носовая полость. М-м-м… У нас в носу волоски…

— И у тебя? Доктор обиженно поджала губки.

— Прости-прости, — поспешил извиниться пилот. — А у Марсика?

— У Марсика нечто вроде перепонок-фильтров. На вдохе они фильтруют воздух, почти перекрывая полость, на выдохе – полностью открываются.

— И?

— Он может дышать в запылённой атмосфере Марса. Если, конечно в ней будет достаточный процент кислорода.

— Ясно.

— Тебе

ясно, а я… — Бланка развела руками, — …ума не приложу. Первый ребёнок на Марсе и такие видоизменения, — и произнесла с расстановкой:- Этого просто не может быть. Взгляни: надпочечники твои и Марсика.

— Ну… — произнёс Геннадий неопределённо, ожидая пояснений. — Похоже на… блок конденсаторов или батарей.

— Точно.

— Шутишь?

— Вновь образованный орган похож на орган электроугря. Марсик адаптируется к статическим разрядам Марса. Живагин задумчиво потёр мочку уха.

— Три дня назад модель шагахода заработала у него в руках. У меня не оказалась нужной батареи, а Марсику не терпелось запустить механизм, — вспомнил он. Бланка откину иссине-чёрный локон за ушко.

— Ты чего? — женщина поймала его зачарованный взгляд.

— Ты прекрасна, — прошептал Геннадий. Бланка печально улыбнулась, накрыла его узловатую ладонь своей.

— Гена, он меняется слишком быстро. Организм может не выдержать изменений. Мальчик должен жить здесь, у меня под наблюдением. Живагин встал, прошёлся вдоль белых шкафов.

— Он не подопытный кролик…

— Речь идёт о его жизни.

— Да, конечно, — согласился Геннадий, рассматривая носки своих ботинок. — Хорошо, но позволь сначала исполнить его мечту.

— Мечту?

— Это сущий пустяк, — Живагину вдруг стало стыдно. — Я всё откладывал и откладывал, ссылаясь на занятость, думал, что всё ещё успеется. Если бы знать… Пилот ткнул кулаком в стену.

— Так что же? — спросила женщина.

— Он хотел посмотреть на бурю с высоты. Брови Бланки удивлённо взметнулись.

— Да-да, вот такой пустяк. Я просто свинья.

— Успокойся, — мягко произнесла она, подошла и положила руки на его плечи. — Мы часто забываем о тех, кто постоянно рядом. Геннадий глубоко вздохнул, наслаждаясь ароматом её волос:

— Мы тоже так близко и так далеко.

— Что это? — Бланка отстранилась, взяла со стола альбом с рисунками Марсика.

— Что? — Геннадий очнулся. — Ах, это. Альбом. Я хотел показать, что в последнее время он рисует.

— Мышка? Живагин улыбнулся, со значением произнёс:

— Марсианская мышка. А сегодня он рисовал слона.

— Подожди, Гена. Ты водил его в лабораторию?

— Н-нет, — Живагин наморщил лоб, вспоминая события последних дней. — Точно, нет.

— И сам он не мог, — Бланка выключила антропоскоп, велела мальчику одеваться.

Лаборатория располагалась в соседнем отсеке: аквариумы на стенах, прозрачные кубы с подопытными мышами на столах. Кругом насыпан марсианский грунт, высажены земные растения. К одному из кубов Бланка подвела Геннадия. Они поднялись по трапу к поверхности. Несколько белых мышей сновали в кустиках травы,

занятые своими делами.

— Десятое поколение, — пояснила Бланка. — Ничего не замечаешь?

Она сунула под нос Живагина рисунок Марсика. Мыши в кубе сновали туда-сюда, не желая сидеть на месте, потому сразу Геннадий не мог уловить сходство. Бланка, заметив его растерянность, сыпнула мышам немного зерна.

— Удлинённые пальцы передних лап, — в слух принялся перечислять Живагин, сравнивая рисунок с оригиналом, — короткий утолщённый хвост, заострённые уши прижаты к голове… Чёрт возьми! Ты можешь мне это объяснить? Бланка пожала плечами:

— Я верю в то, что мальчишка скрытно от нас с тобой побывал в лаборатории.

— Он бы сказал или попросил меня.

— Извини, но он уже просился с тобой в небо.

Когда они вернулись в медотсек, Марсик сидел на стуле, болтая ногами. Ботинки как всегда валялись на полу.

— Надо поговорить, брат, — Геннадий сел напротив. — Мы ведь никогда не врём друг другу? Мальчик насторожился, бросил косой взгляд на Бланку.

— Ты когда-нибудь был там? — Живагин указал на дверь в лабораторию. — Только честно. Мальчик, молча, помотал головой.

— Честно? — настаивал Ганнадий.

— Честно, — ответила за Марсика Бланка. — Он не врёт. Она протянула мальчику руку:

— Идём, Марат. Покажу тебе рыб. Марсианских.

Вадим Глядов постучал пальцами по столу.

— Такая история, — тихо произнёс он.

— Ерунда какая-тро. — не веря в услышанное, сказал Геннадий.

Только что руководство АКМ – Американских Колоний Марса – объявила русских пилотов виновными во взрыве третьего купола базы и срыве важного эксперимента.

— Правительство Америки на Земле вручило нашему послу ноту протеста и потребовало выдачи виновных, — продолжал Глядов.

— Бред! Вадим, мы же все здесь земляне, люди. Нет здесь американцев и русских. Случись что с каждым из нас… Глядов поднял руку, останавливая красноречие пилота.

— Есть убытки, которые на кого-то надо списать. И на Земле всё по-прежнему. В общим, у тебя двадцать четыре часа на сборы. Нет, Гена! Всё решено. Наша сторона никого выдавать не собирается – это расценят, как признание вины. Но командованию сейчас нужен свидетель и «чёрный ящик» с твоей «Анатры». Так что, — командир базы поднялся из-за стола и протянул пилоту руку, — лететь тебе. Живагин нехотя пожал его ладонь.

— И не задерживайся на Земле, — улыбка у Глядова была усталой. — На Марсе ещё много работы.

— Постараюсь, — ответил Геннадий. — Перед отлётом есть одна просьба.

Озоновый купол над советской базой бликовал всеми цветами радуги и Марсик вмиг забыл все свои несчастья. Забыл, что через несколько часов они с Живагиным расстанутся. На год? А может на два?

Мальчик часто ходил в центральный купол-оранжерею, чтобы полюбоваться игрой цветных полотнищ. Геннадий рассказывал о северном сиянии, которое вот так же горит над Северным полюсом Земли. Но никогда Марсик не видел радугу купола так близко, ещё никогда он не летал на двуместном шлюпе.