Чтение онлайн

После гибели родителей Марсик долго молчал, старался избегать взрослых, прячась по тёмным углам базы. Приходилось назначать специальных дежурных, которые приглядывали за мальчишкой. И вот однажды такая честь выпала Геннадию.

В тот день, переступив порог каюты пилота, Марсик на секунду замер. Механические поделки из всевозможных деталей стояли на полках, висели под потолком и на стенах, бегали под ногами.

— А это у тебя что? — спросил мальчик, глядя большими фиолетовыми глазами на паровоз с часами и шестью кривыми лапами.

— Паровоз-часоход, — ответил Геннадий. —

Только его доделать надо и без помощника – никак.

Больше всего Марсик любил рисовать. Вот и сейчас, напевая выдуманный мотивчик, он увлечённо малевал простым карандашом в альбоме.

— Привет первому механику! — воскликнул Геннадий. Мальчик обернулся, тонкое лицо озарила радость.

— Привет первому пилоту! — голос звонкий громкий. Марсик подбежал к Живагину, позабыв громоздкие ботинки под стулом.

— Готовишь новый проект? — поинтересовался пилот, подхватывая мальчика на руки.

— Да так, — отмахнулся Марсик. — Вот ты сегодня настоящий герой! Расскажи про марсианскую бурю. Вы спасли всех, правда? Геннадий чуть нахмурился, кашлянул:

— Буря – не шутка. Спасли лишь одного.

Фиолетовые глаза Марсика напоминали Геннадию марсианское небо. Золотистые искорки в их глубине, как звёзды над планетой.

— Не отчаивайся, — узкая ладошка коснулась груди пилота.

— Никогда, — Живагин заставил себя улыбнуться, но улыбка получилась грустной.

— Так что ты сегодня нарисовал? — спросил Геннадий, уходя от темы. — Новый механизм? Мальчик смутился. Слез с рук пилота, подошёл к столу.

— В чём дело, друг? — растерялся Геннадий. — Если не хочешь, не говори.

— Нет-нет, — Марсик покачал головой. — Просто, — он пожал плечами, — я рисовал не механизм.

У них была своя игра: пока Живагин выполняет свои обязанности, первый механик в ожидании друга рисует фантастический механизм, который они вместе потом строят из подручных деталей. Марсику нравилась такая игра, и он почти целыми днями набрасывал в альбоме эскизы чудных игрушек. Геннадий спокойно работал, не беспокоясь за мальчика, но последнее время он остро осознал, что так не может продолжаться бесконечно. Геннадий подошёл к столу.

— Вот, — мальчик показал ему новый рисунок.

Нарисованное существо сначала показалось Живагину броненосцем с длинным хвостом: спина покрыта панцирем, длинные ноги похожие на слоновьи. А вот и уши, и хобот, который Геннадий с первого взгляда принял за хвост. Что-то вроде слонов с картины Пикассо.

— Похоже на слона, — осторожно произнёс Живагин, опасаясь обидеть неверной загадкой юного художника. — Только странный он какой-то.

— Потому что он марсианский, — пояснил мальчик. — В условиях пониженной гравитации у обычных слонов станут длиннее ноги, складки кожи превратятся в панцирь – защита от пыльной бури. Ты же сам говорил: буря несёт песок и камни.

— Говорил.

— Вот! Слон будет садиться на землю спиной к ветру, и твёрдая шкура защитит его от камней. Потому же в задней части туловище заужается – обтекаемость. Понятно? — меж медных бровей мальчика пролегла серьёзная морщинка.

— Ого, — Геннадий не знал, что ответить.

Он учил Марсика собирать нехитрые механизмы,

объяснял роль той или иной детали. А теперь…

— Вот когда полностью терраформируем Марс, такие слоны будут ходить по земле Фарсида, — заверил мальчик.

— Только слоны?

— Не только, — Марсик перевернул пару страниц альбома. — Кот, — пояснил он, водя тонким пальчиком по рисунку, — мышка, собака – домашние животные трансформируются первыми. А это сова.

— Ясно. И все они будут жить на терроформированном Марсе?

— Да. Марс – не Земля. Значит, звери здесь изменятся и станут марсианскими.

— Логично, — согласился Геннадий. — Ну, а теперь собирайся. Мальчик погрустнел.

— Может, сегодня не пойдём?

— Что за нытьё, первый механик? Сегодня у нас среда и никакие возражения не принимаются. Давай-давай, одевай ботинки. Подумав, Геннадий захватил с собой альбом с чудными зверями.

Бланка рассматривала голографическое изображение пациента – американского парня спасённого из разрушенного бурей купола. Биение пульса, активность головного мозга, кровяное давление – графики, линии плясали вокруг прозрачной фигуры.

— Привет, — Геннадий пропустил вперёд робеющего мальчика.

— Какие гости! — смуглые руки вспорхнули над рабочим столом и изображение исчезло. — Привет, Маратик!

— Привет, — со вздохом ответил тот.

— Что за унылый вид?

— Визит к доктору всегда немного… пугает, — ответил за мальчика Живагин. — Тем более, если это самый главный доктор базы.

Бланка взглянула на него. Карие очи чуть прищурились – доктор визуально определял состояние пилота.

— Вот этого мы и пугаемся, — сказал Геннадий, отводя взгляд.

— Я могу тебя уложить в лазарет принудительно. Почему не пришёл сразу после полёта?

— Потому и не пришёл. Чего я в лазарете не видел? Бланка обратилась к мальчику, взъерошила его медные вихры:

— Ну как чувствует себя первый механик?

— Со мной всё хорошо, — заверил Марсик, беспокойно поглядывая на мединструмент, лежащий на белом столике.

— Будите делать уколы? — нахмурился мальчик.

— О, нет! Это для спасённого.

— Кстати, как он? — спохватился Живагин.

— Шок, переохлаждение. Он сейчас спит и проспит ближайшие сутки.

Карие очи вновь оценивающе прищурились. Геннадий вздохнул: без обследования не отпустит.

— Если уколов не будет, может, мы пойдём? — осторожно спросил мальчик, глядя на пилота.

— Значит так, механик, — Живагин сделал серьёзный вид. — После трудного полёта и тебе и мне необходимо пройти медобследование.

— Но…

— И никаких возражений!

Бланка едва взглянула на гало пилота. Её больше интересовал разноцветный силуэт Марсика, лежащего в антропоскопе.

— У меня всё нормально? — напомнил о себе Живагин, начиная скучать в кресле анализатора.

— А? — спохватилась Бланка. — Да ты здоров, как бык.

Она отключила сканеры, подняла кресло с пилотом в вертикальное положение. Живагин не спешил вставать. Теперь он хорошо видел экран антропоскопа.

— Как его дела? — шёпотом спросил Геннадий. Бланка бросила на пилота быстрый взгляд.