Чтение онлайн

— Марк, ты не у себя на ранчо, ты в команде, — Джозефина уже полчаса уговаривала неожиданно заартачившегося коллегу, остальные пока не вмешивались. Тот, нахмурившись, потёр глаза и задумался.

— Ты не один, ты в связке. Если отказываешься от помощи русских, то и мы лишаемся единственной надежды. Давай признаем честно, это единственный шанс. Скажу прямо, мерзкий Йохансен водил нас за нос, обещая решить проблему с Земли. Полная чушь! — она резко махнула рукой, отчего в невесомости её развернуло. — Там наверняка механическая неисправность, которую починишь только руками, выбравшись наружу.

— Мадам Роквелл, может, его стукнуть, раз вдруг так переклинило? — крикнул из дальнего

угла темнокожий член экипажа. Норман бросил недовольный встречный взгляд, он сам был неслабой комплекции.

— Думаю, не надо, — усмехнулась Джозефина. — Мы тоже неплохо знаем Свод Демократии. Гражданин США не имеет права подвергать опасности жизни других сограждан, кроме случаев, когда это ведёт к спасению ещё большего числа людей. Верно, Марк?

— Верно, — тот кивнул. — Но я ещё подумаю.

— Я считаю, что Бог не такой дурак, чтобы, желая оградить чад своих от нечестивцев, заставлять верующих идти на преступление, — тон Джозефины заледенел, она, толкнувшись, медленно поплыла к командирскому креслу и закончила, обернувшись: – Я твой начальник, и это по сути дела военное мероприятие. И, если ты будешь корячиться и дальше, мы тебя скрутим, а по возвращении отдадим под трибунал.

— Лучше в дурдом сразу, — отозвалась самая молодая в команде. — Как этот псих прошёл отбор в астронавты, да ещё на Марс?

— Хорошо, — ухмыльнулся Норман. — В таком случае по прибытии я подам на вас в суд.

— Договорились, главное вернуться, — Джозефина не обернулась, она вызывала на связь. В изображении появился лысый затылок Йохансена. Он обернулся:

— Да?

— Господин Смит, у нас возникла проблема, — мадам Роквелл скосила глаза на провинившегося. Наступила минутная пауза.

— А именно?

— Марк отказывается от помощи русских, грешно, мол. Снова тишина и сосредоточенный взгляд с той стороны.

— Что за глупости? Он что, рехнулся? Советский корабль уже пошёл на облёт Земли! Это что, велосипед, по-вашему? Захотел – сюда повернул, передумал – в другую сторону?

Кто-то пробубнил за спиной шефа, тот повернулся, о чём-то негромко поговорил и вернулся в центр голограммы:

— Джозефина, — Йохансен заговорил тише. — Совсем упустил из виду, хотя этот момент обсуждали с медиками. Дело в том, что длительный полёт в дальнем космосе может вызвать повреждение психики. Излучения, отсутствие тонкой связи с родной планетой, ну вы понимаете? Командир корабля кивнула и мельком глянула на угрюмого Нормана.

Смит приблизил лицо к камере и терпеливо ждал ответа. Увидев жест, он продолжил так же тихо:

— Я вызову психолога, но вы в любом случае будьте готовы применить силу. Да, в общем-то, бежать ему некуда, — он усмехнулся. — Главное, чтобы не напакостил как-нибудь, а довезти всегда сумеете. А нам урок, на будущее – не брать на борт так называемых «верующих». Тут ещё один герой хочет поговорить! — Йохансен ушёл в сторону, уступая кому-то место. Перед камерой появился генерал:

— Джозефина, позови этого чудака, объясню ему кое-что.

— Сейчас, — женщина подозвала Нормана, тот подплыл и приготовился слушать. Наконец, сигнал преодолел миллионы миль и, кашлянув, старый военный заговорил:

— Слушай, Марк, тридцать лет назад я был чуть старше тебя и участвовал в зачистке Израиля, — пожилой мужчина задумался, воспоминания давались ему с трудом. — Ну, тебе наверняка известна история этой масштабной операции, — скандинав кивнул, но генерал продолжал, не ведая об этом. — Так вот, то, что я сейчас перед тобой – целиком заслуга так нелюбимых тобой русских. Да-да! — старый солдат отчаянно мотнул головой. — Мы попали в засаду, нашу бригаду крошили, как на показательных стрельбах. Лучшие друзья падали вокруг

меня, изрубленные в решето! И спас меня и остальных советский батальон, неожиданно пришедший на помощь. Я военный, не умею говорить долго, поэтому только повторю ещё раз, надеюсь, что услышишь меня. Не путай русских и их коммунистическую власть. Я жив только благодаря храбрым парням из этой холодной страны!

Генерал исчез, появился мужчина в очках, напоминавший мышь, тощие усики лишь подчёркивали сходство:

— Марк Норман, я психолог. Давайте поговорим, попробую убедить вас…

— Нет, ты слышал, Паша? — Агеев резко обернулся от изображения Мэри.

Неразговорчивый напарник лишь кивнул и потёр защёлку. Оба пилота пока были пристёгнуты – корабль только что завершил разгонный манёвр. Многотонная махина обогнула Землю и медленно поворачивала носом точно на Марс.

— Лёня, что делать? Почему мы сумасшедшая страна по части законов? — луноликая американка чуть не плакала.

— Не знаю уж, Мэри. Но ваша пропаганда говорит – это преимущество. Ну-ка, снова повтори, что сказала тётушка?

— Она мало о чём сообщила, боится за наше переживание. Понимаешь?

— Понимаю. Ещё раз скажи, хочу обдумать и быть готовым, если что.

— Тётя Джозефина говорит, что какой-то буквоед из юристов, связанных с проектом, нашёл, что закон о помощи в космосе подразумевает оную только в околоземном пространстве. Мы делаем дальние пилотируемые полёты, а законодательство осталось старым! Эти мерзкие бюрократы ворочаются так медленно, что не успевают за развитием космических программ.

— Неужто всемогущий Йохансен, о котором даже у нас наслышаны, ничего не может сделать?

— Во-первых, он не всемогущий, а очень даже прогибается, если прикажут. Во-вторых, он побурчал-побурчал, подавил-подавил, но тот чёртов юрист упёрся. Ворчит, что с русскими будут проблемы, если не учесть юридических тонкостей.

— Я вообще ничего не понимаю, извини. Нам что теперь, разворачиваться? Племянница Джозефины расплакалась и поспешно закивала, размазывая слёзы.

Леонид рассерженно выключил связь и задумался, уперев кулак в подбородок и хмуро смотря на приборную доску. В принципе, конечно, пока никаких указаний от начальства не поступало, даже намёков на то ни от кого не было. Возможно, выясняют и решают, как поступить, не ставя в известность. Да и вообще, несолидно распаляться из-за пока что всего лишь женских сплетен. Агеев вздохнул, улыбнулся и хлопнул товарища по плечу:

— Вылезай из кресла, айда хлопнем по тюбику йогурта!..

Оглушительно грохнуло, и дверь слетела с петель. Комнату моментально завалил едкий дым. В его клубах мелькнули неясные силуэты, опешившего юриста сбили с ног и прижали щекой к ледяному кафелю пола. Со стола упала ручка, подкатившись к самым глазам. Кто-то очень тяжёлый придавил ему шею, рядом со скрипом встали армейские ботинки. Перед носом качнулся ствол автоматической винтовки. Дым не рассеивался. Всё произошло за пару секунд, профессионал юриспруденции не успел даже испугаться. Ствол упёрся в спину. Послышались чеканные шаги. Напавшие солдаты тихо сопели.

— Слушай меня, любитель закорючек, — медленно подойдя, склонился кто-то к самому уху и заговорил негромко, жарко дыша. — Там люди, живые люди, хотя, возможно, ты этого не понимаешь, бумажная душа. Так вот, я это прекрасно понимаю! И пока ты со своим юридическим абсурдом не добрался до правительства и не испортил операцию по спасению людей… ещё раз тебе, гнида, повторяю – людей!.. пока ты всё не испортил, я временно выведу тебя из строя. Когда корабль вернётся, можешь подать на меня в суд. Я стар, прожил достаточно, чтобы знать, что дела надо завершать достойно. Пойдём, скотина!