СССР-2061. Том 9
Шрифт:
В столовой было солнечно и весьма прохладно; в воздухе мирно сосуществовали запахи борща и квашеной капусты со звуками переваливаемых по подносам ложек. Клеммник в очередной раз потаращился в окно, но само собой ничего там не разглядел, потому что это было не окно, а имитация – правда, весьма здорово выглядевшая. На ББК «Макар», в отличие от боевых посудин, уже имелись все «излишества» типа искусственной силы тяжести, горшков с фикусами и собственно столовки. Их тут было аж три, потому как ясное дело, что это было место собрания, а не набивания кишечника органической пищей.
Перетусовываться в столовых уважали даже Сами, чего трудно от них ожидать. Собственно, Самих тут наблюдалось значительно больше, чем людей, потому
Такое было разок со Снулышем, вместе с которым Клеммник управлял тактической группой – и попробуй догадайся, что оно было. Светло – стального цвета крыс с чёрными глазами сидел на скамейке рядом и периодически болтал во рту чай – пить его ему было без надобности, а делал это Снулыш просто из интереса. Сами вообще много чего делали из интереса.
— Всё-таки думаю, что с этим надо завязывать, — сказал обычным басовым писком самокрыс, разглядывая на просвет чай в гранёном стакане.
— С чем? — уточнила Юля, сидевшая за столом напротив.
— С расходованием ваших жизней.
Про жизни была давняя бадяга: люди отказывались предоставлять Самим самим выбивать дурь из Лиги, и сражались с ними бок о бок. При этом человек был не только не восстанавливаемым, но и толку в оперативном плане от него было куда меньше, чем от киборга с цифровым сознанием. Клеммник ну никак не мог запомнить все переменные, какие нужны для рассчёта элементарных маневров, и тратил по пол-часа с карандашом и бумагой – Снулыш рулил кораблём напрямую, прогоняя формулы через математический сопроцессор. И если маневры могли и подождать завершения арифметических упражнений, то когда дело доходило до стрельбы, альтернатив не оставалось: огневой контакт в пространстве продолжался секунды, до уничтожения одной из сторон. У космонавтов-людей была другая задача, а именно использовать те свои качества, которых были лишены Сами – да хотя бы элементарного страха, а также интуитивного осознания мотивов поведения противника, и как следствие его методов. Никакому Самому даже с семью парсеками во лбу не могло прийти в голову, например, что капитаны кораблей Лиги начнут соревноваться между собой, кто собъёт больше советских зондов.
— Мешаемся, значит, лысый хвост? — хмыкнула Юлия.
— Да нет, мне видно, — как всегда съюморил Снулыш, уставившись в телевизор в дальнем углу, — Это нерационально. А то что нерационально, увеличивает энтропию.
— Ой, замолчи нафиг! — отмахнулась та, — Пока мы сдесь, и никуда не собираемся.
— А у тебя как на этот счёт, Тала? — спросил крыс у Талы. Рыжая саморысь повела длинными пушистыми ушами и издала урчащий звук.
— Я без Юльки не справлюсь, — сказала она, — Не могу разбираться в их системах, хоть убей. А уж тем более, когда надо что-то сказать в эфир, от меня кроме штампованного «сурендер энд дроп ё фрейт» не дождёшься. А Юлька тоненько так – рраз! — и берёшь тёпленькими…
Юлька и Тала в своей группе занимались сбором того, что оставалось от флотилий Лиги и по возможности использовали для блага; зачастую приходилось вскрывать подбитые корабли, всё ещё способные к сопротивлению, и цацкаться с пленными.
— Чепуха! — пискнул крыс, — Ты должна уметь воспроизводить любую психологическую модуляцию.
— Должна, но не умею! — огрызнулась рысь, сверкнув изумрудными глазами, — Клем, мне кажется этот паразит хочет сказать, что без тебя-то он обойдётся легко.
— Да он вообще-то и обойдётся, —
кивнул Клеммник, — Главнее всего…— …ваше человеческое желание всюду соваться, — продолжил Снулыш, — Только вот любопытство губит не только кошек.
— Нет, не это. Просто если вы не помните, то последние семь чемпионатов выиграли мы. Жизненно важно, чтобы клиенты не соскользнули с крючка! — пояснил Клеммник, — И фактор того, что они убивают именно людей, неважно в каком количестве, им чрезвычайно важен.
— Ты это серьёзно? — уставился на него Снулыш.
— Полностью. Самые что ни на есть примитивные инстинкты – убил врага, получил корзину печенья. А вас мало того что убить толком нельзя, так и вообще у них там никто толком не понимает, что вы такое.
— А да, — приоскалилась Тала, — Помню недавнюю передачу про коммуняцких зверолюдей. Ржала как лошадь.
— Видимо выходила в эфир сразу после дискуссии о теоретической возможности существования жизни за пределами округа Колумбия, — добавил Снулыш.
Все четверо покатились со смеху. Не то чтобы из-за того, что это было особо смешно, а скорее просто потому, что им было весело вместе. Клеммник таки нечасто встречался на «Макаре» с Юлией и особо подробно её не знал, но это ему и не требовалось – своя советская, этого хватит. Самим было попроще и в этом, потому как они могли за секунду наболтаться на несколько часов, узнав всё интересующее. И всё же сквозь смех Клеммник возвращался к словам крыса и его слегка пробирал озноб. Не от опасения за свою жизнь, конечно, а от осознания того, что молодая смеющаяся Юлька через несколько часов поведёт «суппортник» за наступающими флотилиями, и достаточно одного шального залпа, чтобы уничтожить это хрупкое существо. Видимо, Снулышу пришло в голову что-то подобное, а вовсе не то, что он пищит вслух.
Ракетные установки типа «карусель» никак не намекали своим видом, что они ракетные: на несущем аппарате устанавливалась вращающаяся секция, которая держала на длинном тросе связки собственно ракет и раскручивала их вокруг себя, как пращу! Только таким образом можно было заблаговременно запасти энергию для быстрого разгона ракеты – по сути разгона не требовалось, ракета отрывалась от «пращи» и сходила с круговой траектории. Любой же снаряд с химическим двигателем при имевшихся расстояниях превращался в хромую черепаху, непригодную для оперативной работы.
Даже запущенные таким хитро выгрызанным способом и несущие минимум полезной нагрузки, ракеты всё равно были медленными относительно расстояний и ускорений кораблей, так что попасть в кого-либо такой штукой являлось большущим везением. В то же время им не было замены при надобности забросить в сторону ретранслятор, или же выбросить облако помех. «Чернила», выброшенные взрывом боеголовки, создавали в пространстве облако активных частиц диаметром в несколько километров, за которым можно скрываться от прицельного огня противника – правда, и свои «глаза» придётся выносить за пределы помехи, потому как через мерцающий туман не видно ни в оптическом, ни в каком другом спектре. Говорили, что облако выглядит даже красиво, пока не развеется – что-то вроде незатухающего салютного залпа, сверкающего на фоне космической темноты. У Клеммника так и не нашлось досуга проверить это – на тактическом экране облака рисовались серым туманом, а выглядывать из иллюминатора при боевой тревоге ему как-то не пришло в голову.
Глазами, ушами и прочими рецепторами советского космофлота были космические танки. Прямоугольные машины были бронированы и несли главный калибр в башне, отчего танками их называли не просто так; бронирование было крайне полезно в основном для защиты от вторичных снарядов. Таковые в космическом пространстве ничем не тормозились, и огромную эскадру небронированных машин можно было уничтожить, взорвав вблизи цели шрапнельный заряд – а килотонная ядерная боеголовка могла придать тоннам «дроби» огромное ускорение.