Чтение онлайн

Тем временем экипаж занял свои места. Зрители на набережной Ялты прекрасно видели космонавтов завершающих последние приготовления. В небе родился резкий звук – ни то рёв трубы, ни то удар гонга – и следом за ним на грани слуха перебор клавиш.

— Отсчёт пошёл, — пояснил Живагин, взволнованно следя за «соткой». Снова резкий звук – перезвон клавиш громче.

— Это музыкальная композиция специально написана ко дню старта, — говорил русский. — Вместо банального отсчёта.

С третьим рёвом трубы аппарат стал подниматься, и Ридли казалось, что его бортовые огни загораются в такт музыке.

— Пошла

родная. Пошла, — прошептал пилот Геннадий Живагин.

Ридли готов был рухнуть. Скрюченными побелевшими пальцами он вцепился в гранитный парапет, заставляя себя держаться. Людской гам, апрельская жара, кружение видеокамер действовали на него раздражающе, кружилась голова, в горле застрял комок тошноты. Только огромное желание увидеть «Анатра» во всей красе заставляло его стоять на ногах.

— Снимай, Генри. Снимай, — шептал он ассистенту. С последним сигналом «сотка» ушла в небо и с хлопком исчезла из вида.

Немыслимо! Русские упустили Вернера фон Брауна, опоздали с запуском первого спутника, вторым запустили человека в космос, их лунная программа провалилась, но… Чёрт возьми! Теперь они запускают большой космический корабль прямо с поверхности планеты к юпитерианскому спутнику. Генри верно говорит: русские долго запрягают да быстро ездят.

— Вам плохо, Ридли? Из тумана всплыло лицо Геннадия Живагина. Скотт вытер мокрые глаза.

— Как я вам завидую, — сдавленным голосом ответил режиссёр. — Вы можете так легко… так легко…

— Теперь легко, — кивнул полковник после некоторой паузы. Его пальцы выстукивали неслышную дробь на гранитном парапете набережной.

— «Анатра-сто» выходит на расчётную орбиту! — воскликнул комментатор.

На миражном экране в звёздной тишине белый дисколёт всплывал из голубой атмосферы Земли. Пальцы Живагина задрожали, затанцевали, как совсем недавно на подлокотнике кресла в кинотеатре – старый пилот выводил «сотку», словно помогая дочери управлять воображаемым джойстиком. Вот откуда Ридли знакомы эти движения: сидя в кресле медкомплекса позади пилота на спасательной «Анатре» он видел, как русский работал небольшим штурвалом корабля.

— Полковник, вы хорошо говорите на английском с типичным марсианским акцентом, — Скотт давно хотел спросить об этом.

— Вы весьма наблюдательны, Ридли, — улыбнулся Живагин.

— Это были…вы? — осторожно спросил Скотт, опасаясь… Чего? Что его сейчас же заберут советские агенты? Что Живагин посмеётся над ним?

— Не стану скрывать, — пожал плечами Геннадий. — Вы ведь для этого приехали в СССР.

— Я хочу рассказать правду о ваших «летающих тарелках»…

— Дисколётах.

— Да. И о событиях на третьем куполе АКМ.

— Так в чём же дело? Русский поправил фуражку, одёрнул форму:

— Готов ответить на любые ваши вопросы. Ридли торопливо закурил – руки его дрожали. От нетерпения.

— Генри, записывай. Камеры один и два – на ликующую толпу. Итак, первый вопрос, полковник…

В этом году весна будто особенно торопилась вступить в свои права. Земля спешила поскорее скинуть с себя снежный покров, чтобы подставить себя под теплые лучи солнца. Голые ветви деревьев отдыхали после трескучих зимних морозов, готовясь покрыться нежной листвой.

Пока еще редкие птицы оживленно обсуждали наступление теплых времен. И свежий городской воздух был словно пропитан светлой энергией юности, духом просыпающейся природы.

Уже несколько лет в Подмосковье не было такой ясной и теплой весны, как в этом, две тысячи шестьдесят первом году…

Этой весной одно-единственное событие приковало к себе всеобщее внимание, заставив говорить о себе по всему миру. В Советском Союзе заявили о начале освоения Марса и запуске первой марсианской экспедиции. Это известие наперебой передавали все мировые СМИ, кто с восторгом, кто с завистью, а кто и с нескрываемым раздражением.

На фоне этого даже как-то отошли в тень другие не менее важные известия – о переговорах между руководством Союза и Европы о создании будущего Евразийского Союза.

В свое время Российская Федерация, предшественница нынешнего Союза, уступила в космической гонке Китаю и Соединенным Штатам, осуществившим первые пилотируемые полеты к Марсу. Союз стремительно наверстывал упущенное.

Для полета к Марсу на орбите Земли построили огромный корабль. Предполагалось, что он, совершив посадку на поверхность красной планеты, на многие годы станет домом для колонистов.

Корабль, получивший название «Циолковский» был настоящим космическим городом. Даже у СССР не нашлось подходящего носителя, чтобы запустить этого исполина в космос. Поэтому части будущего марсианского корабля доставлялись на околоземную орбиту, где их соединяли космические монтажники. Лишь к началу 2061 года все работы завершились.

Уже давно отобраны ее участники, тысяча молодых мужчин и женщин, основателей будущей земной колонии. В их числе – не только граждане СССР, но и многочисленные добровольцы. Из Европы, Азии, и даже из далекой Америки и Австралии.

Уже давно заготовлены припасы для экспедиции и все необходимое для обустройства базы оборудование. Ожидали только намеченной даты. 12 апреля 2061 года.

Тихомиров, Верховный правитель СССР назначил день вылета на двенадцатое апреля. Тем самым он решил приурочить отправку марсианской экспедиции к столетнему юбилею гагаринского полета. Своеобразный символ, подчеркивающий первенство в освоении космоса, вновь обретенное Советским Союзом…

На Жуковском Авиастроительном заводе закончился очередной рабочий день. Работники завода пестрой толпой вышли из проходной и по широкой аллее направились к станции магниторельсовой железной дороги. Инженеры и рабочие, молодые и уже умудренные опытом. Стоял теплый, приятный весенний вечер.

В толпе заводчан выделялась высокая фигура немолодого уже человека в униформе инженера первого класса. Человек при ходьбе тяжело опирался на трость, будто притяжение земли являлось для него непосильной ношей.

В списках работников завода этот человек значился как Романов А.Н, 2012 г. рождения, ведущий инженер отдела проектирования. Коллеги с уважением называли его Александром Николаевичем, а для семьи и друзей он, несмотря на свой немаленький возраст был просто Сашей.

К станции подъехал поезд скоростной магнитной дороги. Романов вошел в вагон.

Ехавший в вагоне офицер, заметив человека с тростью, немедленно уступил ему свое место. Романов поблагодарил военного и отвернулся к окну.