Сердце Лабиринта
Шрифт:
— Сможешь. Я знаю это. — Болезненный взгляд его глаз говорил о том, что он знает это, потому что это должно быть правдой. Потому что альтернатива была немыслима.
Она не могла его разочаровать.
Рен повысила голос, чтобы перекричать Седжа и Варуни. — Идите и дайте нам знать, когда что-нибудь узнаете. Мы будем в храме, попробуем... кое-что еще.
— Что-то еще? — повторила Тесс, в голосе которой смешались сомнение и надежда.
Грей кивнул. — Окажи мне одну услугу. Пошлите за Рывчек.
Скрытый
— Так вот что здесь находится, — сказала Рывчек, крутя на пальце амулет с тройным клеверным узлом, когда вошла в скрытый храм. — Я часто задавалась этим вопросом.
Рен сказала: — Здесь были соединены медальоны, а также, я думаю, здесь был создан Рук. Мы надеемся, что это поможет его починить.
— А Зевриз, она тоже здесь? — Рывчек заглянула в тени, куда не доставали световые камни, словно там могла скрываться безымянная Шзорса.
— Захваченная безумием во сне Ажераиса. Ей не нужно, чтобы ты с ней заигрывала, — сказал Грей. Сумка, которую он уронил на пол, подтвердила его неодобрение. Несправедливое неодобрение, подумала Рен; Рывчек знала, насколько серьезно их дело. Но он горел желанием исправить то, что нарушил. Рен провела ладонью по его руке, успокаивая, как делала это, когда умница Наталья сворачивалась в клубок, вздыбливая черный мех.
Рывчек отмахнулась от его раздражительности, щелкнув пальцами. — Как скажете. Я пришла помочь, скажите, что вам нужно.
Рен потянулась в карман за колодой, и ее пальцы коснулись металла. Маски смилостивились.
Альсиус рассказал им о том, что Варго нашел у него Сессат. Рен с тошнотворной уверенностью знала, что лежит у нее в кармане, но все равно заставила себя вытащить его: вытравленный бронзовый диск Триката.
– Я не помню, как взяла его в руки, — прошептала она. Я даже не заметила, как он появился в поле моего зрения.
Грей отшатнулся, словно она вытащила гадюку, а затем спрятал лицо за руками. — Джек. Я надеялся...
— Это новая проблема? — Рывчек держалась на расстоянии от них обоих.
Грей ответил раньше, чем Рен. — Ранее я также понял, что мой медальон со мной. — Он поднял голову. — Я вернул его в тайник, но... так я понял, что Рук нужно исправить. Откуда я знаю, что Рен сможет это сделать.
Отчаяние, которое она видела раньше, приобрело новый ужасный смысл. — Грей...
— Ты думала, что это хорошая идея, — яростно сказал он. — Еще до того, как ты поняла, почему я предложил это. Это необходимо. У Рука есть защита от медальонов, которой нет у нас. И именно поэтому я стал Руком, именно поэтому я стал соколом. Потому что мне нужна была сила для изменения вещей, для того, чтобы сделать их лучше. Я знаю, что Квинат питается этим — но разве это делает его неправильным?
Проблема была не в том, что его желание было неправильным. Проблема была в том, что, поддавшись одному желанию, противостоять следующему становилось гораздо труднее.
Рывчек напряглась. — Значит, эти вещи ты берешь на себя,
не зная? Это...— Ужасно, — сказала Рен, ее рот был сухим, как пыль. — Подозреваю, что это следствие нашей последней попытки уничтожить их. — Они соединили руки, как живые униаты. Мирселлис намеревался разорвать связи, но ему это не удалось; возможно, эффект был даже обратным. И это далось такой дорогой ценой.
Одним судорожным движением Рен отшвырнула Трикат в угол и провела рукой по одной ноге, словно это могло очистить ее. Даже смерть не выведет это пятно. Фаэлла говорила мне об этом. Но по одной проблеме за раз. Рен заставила себя обдумать слова Грея, оценить их как можно более рационально.
Он был прав. Им нужен Рук.
Рен снова потянулась в карман и с облегчением обнаружила там только карты. Я построю узор из тех, что лежали раньше. Тот, что помог создать его, тот, что я разложила для Рука, и тот, что я разложила для тебя, Грей.
Напряжение, в котором он пребывал со времен городского дома, улетучилось, как кровь из раны. Прижавшись лбом к ее лбу, он прошептал: — Спасибо. И прости меня.
Он поцеловал ее в щеку и отвернулся, чтобы смешать пузырек ажи с порцией вина. Рен взяла кубок, из которого пил Грей, но когда он начал смешивать третью дозу для Рывчек, она махнула ему рукой, чтобы он остановился. — Один из нас должен оставаться трезвым. И я не так необходима для этого, как ты.
— Ты слишком много мне доверяешь, — сказал Грей, пока Рен перебирала карты в поисках нужных. — Большую часть работы сделает Рен.
— Надеюсь, в постели он не такой, — сказал Рывчек Рен, вызвав у нее смех.
Грей оттеснил учителя от стола. — Вы всегда должны быть такими?
— Да. Потому что именно такая я — Рук. — Ее улыбка сверкала, как серебряная нить в волосах, как клинок на поясе. Затем Рывчек ткнула пальцем в грудь Грея. — Ты другой Рук. Менее веселый. Слишком много задумчивости на крышах, хотя, полагаю, некоторым это нравится. Но здесь нужны оба. — Нуминатрия прядет нить, а узор ткет ткань, но то, что сшивает Рук в единое целое, — это человек внутри. Тот, кто становится им.
— Имбутинг, — сказала Рен. — Скорее представление, чем ремесло.
Грей медленно выдохнул. — Да. Тогда... нам понадобится вот это. — Он опустился на колени и начал доставать из сумки костюм Рука Фонтими.
Пальцы Рен остановились на «Лике Равновесия, — его изображение было разделено на серебряное и золотое. Ни в одном из этих трех чтений она его не видела... не видела. В висках застучало, и она вспомнила о той ослепительной головной боли, которая охватила ее, когда она выкладывала узор на Рука.
Центральная карта. Та, от которой ее заставила отвести взгляд его защита. Вот чего ей не хватало: карты закона, порядка и справедливости. Она бы сразу поняла, что это Грей.
С горькой улыбкой она закончила поиск и отложила остатки колоды в сторону.
Тасовать было необязательно, не тогда, когда она будет выбирать карты. Но она все равно сделала один пас, потом один от Рывчек, за ним Грей. Закончив, он натянул перчатки и после минутного колебания натянул на голову настоящий капюшон. — Что теперь?