Чтение онлайн

В его объятиях, сгорбившись и потея от тщетных усилий, лежала Шзорса, чья вина отрезала ее от имени, народа и самой себя. Зевриз.

Эмбер Адамант, — раздался голос из темноты. Рен, с ним даже в этом. Центр, от которого зависит все остальное. Единственная карта, которая была во всех трех чтениях: Грея, Рука и того, кто создал Рука.

И в том узоре, который Ларочжа выложила для Грея столько лет назад. Его плохое будущее: бремя, которое он не мог нести, долг, который он не мог вернуть.

Одна карта из трех. Это было не все его будущее.

— Я сказал, отпусти ее.

— И пусть это продолжается вечно? — Его голос, голос Рука,

эхом отозвался в его голове. Или он говорил сам с собой? Но это не он сжимал свою хватку вокруг беспомощной женской души. — Она начала все это, помогая Кайусу. Потяни за эту нить, и все распутается. Это самый простой путь. Возможно, это единственный путь.

По всей площади зашевелились тени. Выходили люди, одетые в черное с ног до головы. Руки, с которыми Грей уже встречался, и другие.

— Мы не убиваем, — сказала Лиатри. — Я поклялась в этом Иссене, прежде чем она умерла.

Другой Рук — дух Рука — зарычал. — Одна смерть. Одна смерть может покончить со всеми остальными.

— Нет. — Грей снова выхватил свой клинок. — Я не позволил тебе убить раньше. И не позволю уничтожить ее душу сейчас.

— Никто из нас не позволит. — Это была Рывчек, и ей вторили остальные.

И они двинулись вместе. Вихрь черных плащей, клинки, мелькающие в ночи. Но сражались они именно с Руком: с тем, кого они создали, каждый по-своему, с духом, который стал больше, чем те люди, что его составляли. Он двигался быстрее, чем мог предположить Грей, уклоняясь и пробираясь сквозь толпу своих носителей — безымянная Шзорса все еще была прижата к нему одной рукой.

Он был сильнее любого из них. Но не сильнее их всех.

Они оттеснили его назад, в угол, где сходились два здания, причем Рук стоял на крыше, чтобы не дать ему вырваться наверх. Грей прошел вперед и заглянул в бездонную темноту капюшона.

— Отпустите ее, — повторил он. На этот раз мягко. — Мы все это время несли бремя ее ошибки. Мы не должны больше нести его.

Со вздохом облегчения Рук отпустил безымянную Шзорсу и влился в Грея, как туман. Моргая, как сновидица, пробуждающаяся от бесконечного сна, Шзорса испустила неровный вздох. — Я свободна?

— Мы оба свободны, — сказал Грей. — Мы все свободны. — Тени других Рук исчезали — в ажераисе, во сне Ажераиса. Но даже если их души ускользали, что-то оставалось. То, что они создали, словно дух, рожденный самой Ажераис.

— Госпожа благословляет тебя, — прошептала Шзорса, ее рот и рука дрожали.

— И она прощает тебя, — ответил Грей.

Он хотел отвести ее на Старый остров, где ждала другая часть ее растерзанной души. Но она пошатнулась, не пройдя и трех шагов, и он был вынужден взвалить ее на спину. Идя так уверенно и тихо, как только мог, он направился к реке.

На полпути вес увеличился, а полубессознательное бормотание в ушах усилилось до надрывного баритона.

Поднимался рассвет. Шзорса ушла.

А Грей, в капюшоне и вооруженный, как истинный Рук, выходил из Семи Узлов с Деросси Варго на спине.

Лицо равновесия

Кингфишер, Нижний берег: Павнилун 22

Рен не знала, что Грей сказал Алинке. Но после того как в храм прибыла потрясенная Аркадия, сообщивший, что он в Кингфишере с «тем, что осталось от Варго, — Рен и Рывчек поспешили через реку, чтобы найти Алинку, перевязывающую раны без всякого выражения, но с ясным взглядом решимости. Какую бы злость она ни питала

к Варго за смерть мужа, это не мешало ей помочь раненому.

А Варго был ранен, причем ужасно. Его лицо, руки, ноги, ребра; хуже всего была повязка на сердце — немое свидетельство того, что там находится поврежденный нуминат. Пибоди сгорбился над ним, как беспомощная и жалкая припарка.

Рен опустилась на пол у стены, слишком измученная, чтобы стоять. Раскладывать карты... Ни один узор не истощал ее так сильно. В лабиринте Семи узлов она просто делала выбор, а здесь этот выбор имел значение. Призыв Ажи хотел быть рискованным, иллюзия Рука становилась реальностью, носители теряли себя в его силе. Ей потребовалось все, что она имела, чтобы вместо этого возложить на себя «Несломленный тростник, — и все это время она размышляла, не лучше ли это, если возложить бремя на спины стольких будущих. Словно положение риска может быть спокойным и безопасным.

Она могла бы поклясться, что прошло всего несколько минут, пока она обдумывала варианты, сопоставляя то, каким, по ее мнению, должен быть Рук, с напряжением его узора. Но когда она подняла взгляд от готового колеса, Рывчек сказала ей, что прошли часы.

Прошли часы, за которые Грей совершил невозможное. В одиночку.

Он выглядел так, словно хотел рухнуть рядом с ней. Она лишь имбутинг узора, а он — Рук. Но он устоял на ногах, оттащив Рывчек в сторону, подальше от Алинки. — Не знаю, было ли это на самом деле или привиделось, но в моем путешествии... мне казалось, что со мной Квинат. — Он снял с себя большую часть костюма Фонтими, включая перчатки; костяшки его пальцев побелели, а кулаки сжались. — Я отдал его. Я не могу быть его владельцем. Не тогда, когда я еще и... — Ивения спала в кресле, но он все равно оставил это предложение незаконченным.

— Предположим пока, что он настоящий, — сказал Рывчек. — Где ты думаешь, что оставил его?

Взгляд Грея застыл в благодарности. — То есть вы...

— Не могу позволить тебе взять всю заслугу за то, что ты справился с этим? Конечно, нет. — Ее спокойный тон выдавал напряжение в ее плечах.

— Если он еще не в Вестбридже, то в Глубинах. В одной из погребальных ниш.

Там, где они нашли Стеззе Четольо с Нинат. Там, где когда-то скрывался Гаммер Линдворм с Трикатом. Рен никогда не нравилась ни одна часть Глубин, но этот уголок она начинала ненавидеть.

Рывчек уже направилась к двери. — Приготовь своего друга-инскриптора. Другого, я имею в виду.

Танакис. — Нам понадобится история, чтобы рассказать ей, — сказала Рен, когда Рывчек ушла. — Если, конечно, ты не против, чтобы она знала.

Теперь Грей сдался, опустившись рядом с ней на бесформенную кучу. — Он бы предпочел, чтобы я этого не делал. Не контролировал бы меня, просто...

Просто, — снова заговорил Рук, — надо быть осторожным. С ним был Смеющийся Ворон, а не Лицо Стекла; он все равно не станет свободно делиться своими секретами.

Взгляд Грея, как железо к камню, скользнул к Варго. Алинка смыла кровь, но ничто не могло стереть синяки, испещрившие тело и лицо мужчины. — Его тоже нужно будет очистить от проклятий, — сказал Грей. Как только он очнется. — Алинка, что осталось сделать?

Она осматривала раздробленную руку Варго, распухшую и обесцвеченную. — Кровотечение остановилось. Папавер должен помочь ему уснуть, но если нет, держи его, пока я вправляю ему пальцы.

Они оба заставили себя подняться. Руки Рен были похожи на мокрую лапшу, но ей не требовалась сила; ей нужно было лишь опереться весом своего тела на ноги Варго, а Грей — на его плечи. Собственно работа принадлежала Алинке, и Рен старалась не слушать хруст.