Чтение онлайн

И вдруг он открыл глаза.

Не плавно, как просыпаются обычно, а резко, рывком. Веки распахнулись, зрачки расширились, в них плеснуло что-то дикое, незнакомое, первобытное. Я даже моргнуть не успел.

В следующее мгновение Вирр рванулся.

Я не дернулся. Не успел. Челюсти сомкнулись на моем плече, вокруг ключицы, в опасной близости от шеи. Клыки вошли в плоть глубоко, до кости, прорывая кожу, мышцы, связки. Я почувствовал, как они скользят по ключице, как давят, но не ломают – кости Духа выдержали.

Боль вспыхнула остро, ярко, застилая глаза красной пеленой. Я зашипел сквозь зубы, сжимая их так,

что они, кажется, затрещали. Но не двинулся. Не отшатнулся, не попытался вырваться, не схватился за топор.

Вирр был не в себе. Последствия прорыва, какая-то звериная вспышка, откат. Если я дернусь резко, могу только нарушить процесс его восстановления и сделать хуже.

Он дернул головой, и челюсти сжались крепче. Клыки пропахали раны, раздирая ткани изнутри. Я услышал, как что-то хрустнуло – наверное, сухожилие. Кровь хлынула теплым, густым потоком, потекла по груди, руке.

И он начал глотать.

Жадно, часто, ритмично, будто в детстве, когда я впервые поднес к его слепой мордочке руку с распоротой веной. Я чувствовал, как каждый глоток отдает пульсацией в ране, как кровь уходит из меня в него, как тело реагирует на потерю слабостью и головокружением.

А потом ощутил нечто иное.

Чужой Дух.

Он проникал в меня вместе с укусом, через кровь, через открытую рану. Слабый, едва уловимый, но совершенно точно – Дух Вирра. Звериный, дикий, пахнущий лесом, добычей, кровью. Он втекал тонкой струйкой, смешиваясь с моим собственным Духом, растекаясь по телу.

Я мог бы подавить его. Сжечь белым пламенем, вытолкнуть, рассеять в прах. Моя сила была несравнимо больше. Искра внутри вздрогнула, готовая ринуться в бой.

Но что-то меня остановило.

Никогда не слышал о таком. Чтобы зверь передавал Дух человеку через укус. Чтобы кровь становилась мостом. Чтобы два разных существа могли делиться энергией. Это было за пределами всего, что я знал, что слышал от Звездного.

Любопытство перевесило. Риск? Да. Но интуиция кричала: не мешай. Смотри.

Я позволил чужому Духу течь, отпустил внутреннюю защиту, наблюдая за ним.

Дух Зверя двигался по моему телу медленно, будто ища дорогу, пробуя пути. От плеча – в грудь, через сердце, обтекая его. От груди – выше, к шее, к сонным артериям. И дальше, в голову.

Собрался где-то в глубине черепа, за глазами, в районе затылка. Сжался в маленький плотный комочек, пульсирующий в такт сердцебиению Вирра. И замер.

И мир изменился.

Звуки стали четче, объемнее, резче. Я услышал, как в нескольких метрах от входа в пещеру скребется мышь под корнями старой сосны – коготки царапают кору, шуршит сухая листва. Слышал, как капает вода с камня где-то в глубине пещеры. Слышал, как бьется сердце Вирра – часто, сильно, торопливо, как бешеное. Слышал свою кровь, текущую по жилам.

Запахи. Вирр пах теперь по-другому – сильнее, насыщеннее. Кровь, шерсть, железо, лес, мускус. Но и все остальное: сырая земля, камень, моя собственная кровь на полу, прелая листва, занесенная ветром в пещеру – все обострилось внутри носа, стало объемным, многослойным.

Зрение. Раньше я просто мог видеть в темноте, но теперь даже в полумраке пещеры я видел каждую трещину в камне, каждую ворсинку на шкуре Вирра, каждый волосок у себя на руке. Цвета стали ярче, контрастнее.

Более того: я чувствовал и все вокруг себя –

не глазами, не ушами, а чем-то иным, новым. Где стены, где выход, где лежит топор, где рюкзак. Будто невидимые нити тянулись от меня ко всему окружающему, давая знать о каждом предмете, каждом препятствии.

Я сидел, оглушенный новыми ощущениями, пытаясь осмыслить, что произошло. Потом Вирр отпустил.

Разжал челюсти, оторвался от плеча, отшатнулся, и я увидел в его глазах не дикость или звериную ярость, а ужас. Самый настоящий, почти человеческий, виноватый ужас.

Он прижал уши, попятился, споткнулся о собственные лапы, а потом снова бросился ко мне и начал лизать рану, скуля и повизгивая, будто просил прощения, будто умолял не наказывать.

– Тихо, – сказал я, проводя рукой по его голове. – Тихо, мальчик. Все хорошо. Ты не виноват.

Он не успокаивался, лизал и лизал, размазывая кровь по своей морде, по шкуре, скулил, вздрагивал. Я чувствовал его страх, его вину – теперь чувствовал буквально, будто они были моими собственными.

Перевел взгляд на плечо. Рана была глубокой, рваной, края кожи торчали лохмотьями, мышцы виднелись в глубине. Кровь все еще сочилась, но уже не хлестала.

Я сосредоточился, направляя Кровь Духа к поврежденному месту. Привычный процесс, отработанный до автоматизма за месяцы тренировок и боев. Энергия послушно потекла к плечу, концентрируясь на ране.

Ничего не произошло.

Я попробовал снова. Послал больше энергии, сконцентрировал ее на рваных краях, на мышцах, на коже. Заставил течь активнее.

Понятно, что ожидать того же эффекта, что я только что увидел на ране Вирра, бессмысленно. Даже с уровнем восстановления Крови Духа было невозможно человеческим глазом уследить за процессом регенерации. Но тут я почему-то точно знал: она попросту не работала.

Холодок пробежал по спине, собираясь в ледяной комок где-то в животе. Кровь Духа всегда работала. Всегда. Даже после боя с Большим, когда руки были перерублены до костей. Даже после ожогов сегодня – она затягивала кожу за часы. А тут – не брало.

Я посмотрел на Вирра. Он замер, глядя на меня, и в его глазах была все та же вина, но еще и страх. Будто он понимал. Понимал лучше меня, что сделал что-то непоправимое.

– Не страшно, – сказал я, отрывая взгляд от раны. Голос прозвучал тверже, чем я себя чувствовал. – Разберемся.

Я достал из рюкзака рубашку – все равно ничего более подходящего не было. Рванул ткань, раздирая ее на широкие полосы. Прижал одну к ране, туго обмотал вокруг плеча, зафиксировал, затянул зубами свободный конец. Вторая полоса – сверху, чтобы держалось и не сползало.

Кровь пропитала повязку почти сразу, проступила алым на серой ткани, но хотя бы перестала течь.

– До утра посидим здесь, – сказал Вирру. – Отдохнем. А там видно будет.

Он ткнулся носом мне в колено, снова заскулил – тихо, жалобно. Я почесал его за ухом, чувствуя под пальцами новую, жесткую шерсть, под которой перекатывались мощные мышцы. Он вздрогнул от прикосновения, но не отстранился.

В пещере было тихо. Только капала где-то вода – мерно, ритмично, – и слышалось наше дыхание. Я прислонился спиной к стене, прикрыл глаза, но не спал: слушал, нюхал, чувствовал. Новое восприятие не отключалось, работало само, делая мир вокруг ярче, четче и опаснее.