Чтение онлайн

– Тогда не будем его трогать. А вы рассказывайте, – я перевел взгляд на остальных, – что тут без меня было. Роканиксы приходили?

Марк откашлялся, бросил взгляд на трактир, будто проверяя, не вышел ли кто, и заговорил.

– Пять дней назад они заявились. Десять человек, все на Сердце. Четверо на начальной, трое на средней, двое на поздней и один на пике.

Я присвистнул про себя. Пиковая стадия – это уровень Лядова, главы Семи Соколов. Серьезный аргумент в любом споре. Даже если за спиной никого нет.

– Червин собрал всех, кто был на месте. Выстроились мы во дворе, они напротив. По числу,

– И что? – спросил я, хотя уже догадывался.

– А то, что они борзели откровенно, – перебила Марка Роза, сплюнув в сторону на пыльную землю. – Их главарь сразу начал с ультиматума. Мол, почему молчали, почему ответа не дали, сроки вышли, теперь или деньги, или война, или работа на них. Червин пытался говорить, объяснять, что полномочий у посланников нет, что решение должны принимать главы, а не выездная бригада. А этот ржет и говорит: «Я здесь глава. Мне Полозовы доверили. Считайте, что я – Роканиксы в этом городе».

Я нахмурился. Все-таки Полозовы. Не верить данным допроса Алой оснований не было, но теперь есть прямое подтверждение. За Роканиксами стоял дворянский род. Не просто крыша, а прямой контроль. Это усложняло дело. Если мы врежем их людям, Полозовы могут воспринять это как вызов лично им.

– Чем кончилось?

– Чуть не подрались, – вздохнул Марк. – Этот пиковый начал наезжать, мол, вы никто, Червин – калека, а пацан, про которого байки травят, сгинул где-то в лесу. Ну, наши завелись, понятно. Я сам еле сдержался, чтобы не броситься на него. Но тут появились они. Шестеро. Откуда взялись – никто не понял. Просто вошли на двор, вежливо так поздоровались с Червиным, будто старые знакомые, и встали рядом с нами. Спокойно, без вызова, но уверенно.

Я поднял бровь.

– И кто это был?

– А вот тут самое интересное, – хмыкнула Роза. – Мы так и не узнали наверняка. Из шести двое на поздней стадии, четверо на средней. В процессе переговоров они ничего не сказали, а когда все закончилось, просто ушли. И Червин запретил нам их останавливать. Но благодаря им, десятка Роканиксов тут же сдулась. Поняли, что с таким перевесом мы их выхлестнем на раз. Их главарь позеленел, покрутился, плюнул и сказал: «Первое июня. Последний срок. Или вы решаете, или мы приходим всем скопом». И ушли.

Я переварил информацию. Шестеро на Сердце, двое поздних. В Мильске такие Маги, чтобы о них не было известно членам банд, которые друг друга встречают по многу раз в уличных разборках, могли быть только у Топтыгиных. А из Топтыгиных нам бы никто не помог, кроме Игоря.

– Мы уже потом додумались, что это, скорее всего, Топтыгин послал, который с Червиным дела имеет, – подтвердил мои догадки Марк. – Глава не подтвердил, но больше вроде как и некому.

– Скорее всего, – кивнул я. – Так говорите, срок до первого числа? Сегодня двадцать девятое. Значит, два дня с половиной.

– Два дня, – подтвердила Роза, подходя ближе и вытирая шею полотенцем. – И если они явятся всем скопом, нам придется туго.

– Ничего, – ответил я, чувствуя, как внутри поднимается знакомая холодная решимость. – Я успел. И не с пустыми руками вернулся.

Они переглянулись. Роза прищурилась, Марк дернул бровью, Олег подался вперед. Но вопросы задавать

– Контакт с Игорем остался? – спросил у Марка. – Отец сейчас не выйдет, а мне с ним поговорить надо. Срочно.

Марк кивнул, поправил ремень с дубинкой.

– С середины мая в трактире человек сидит. Червин велел его не трогать, не беспокоить, еду носить, и все. Сначала мы думали: может, должник какой, или свидетель. А потом, когда те шестеро пришли, стало ясно, что это связной. Червин к тому же сказал, что, если ты вернешься раньше, чем он выйдет, отправить тебя к этому человеку. Он, мол, знает, что делать.

– Где он?

– В общем зале, у дальней стены. Всегда за одним столом сидит, книжки читает. Не пьет почти, только чай. Ест мало, больше сидит смотрит. Иногда в окно, иногда просто в стену.

Я кивнул, разворачиваясь к трактиру.

– Потом отпразднуем мое возвращение, ребята, – бросил через плечо, уже делая шаг к двери. – Но сейчас надо дела решать.

И быстро направился к входу в «Косолапого Мишку». За спиной слышалось, как Марк раздает команды, как возобновляется тренировка.

* * *

Человек Игоря сидел за дальним столиком у стены, как и говорил Марк. Невзрачный мужик лет сорока в простой одежде – серая рубаха, потертая куртка, никаких отличительных знаков.

В руках книга, перед ним кружка с остывшим чаем, даже пара не идет. Он поднял взгляд, когда я подошел, и отложил книгу, заложив страницу пальцем.

– Александр? – спросил негромко.

Голос спокойный, без подобострастия, но и без вызова.

– Да. Мне нужно встретиться с Игорем. Сегодня.

Он кивнул, будто ожидал этого, будто сидел здесь все эти дни именно ради этого момента.

– Где и когда?

– Квартира Червина. На Левобережной. Знаете?

– Найду.

– Вечером. Часов в восемь.

– Передам.

Он поднялся, сунул книгу в карман куртки и, не прощаясь, вышел из трактира. Только дверь скрипнула.

Я проводил его взглядом и направился в ту же квартиру. В голове уже крутились варианты разговора, но сначала – душ и чистая одежда.

Душ – холодный, колодезный – смыл грязь, кровь и недели лесной жизни. Вода текла по спине, по груди, смывая серую пленку усталости. Я стоял под струей, чувствуя, как вода заливает рану на плече, и радовался, что та хотя бы не гноится. Края розовые, чисто, но не срастаются. Странно, но не смертельно.

Перебинтовался по-человечески, оделся в чистое. Запасная рубашка из шкафа, свежие штаны, куртка полегче – для города. Топор оставил в прихожей, прислонил к стене. Мешочек с травами взял с собой в маленькой сумке. Оставить их где-то я бы ни за что не решился.

Потом вышел и направился к лавке Селивановых.

Аня. О ней я думал всю дорогу обратно. Как она там, справляется ли, не бросила ли практику? Страх, что она могла испугаться или разочароваться, грыз изнутри.

Тимофей стоял за прилавком, перебирал какие-то скобы – металлические, разные, для мебели или для строительства. Увидел меня, и лицо его вместо обычной приветливой улыбки стало серьезным, даже напряженным. Он оглянулся на дверь в склад, потом поманил меня пальцем.