Чтение онлайн

— Ужасный диагноз.

— У нас с вами вообще набор не лучших данных.

Я сделала шаг к выходу, но у самой двери обернулась.

— Арсений.

— Что?

— Иногда не надо ничего чинить сразу. Иногда достаточно просто быть рядом.

Он смотрел на меня долго, почти болезненно внимательно.

— Я учусь, — сказал он тихо.

И почему-то именно после этих слов я поняла: дело уже не только в Майе. И даже не только во мне. Он действительно пытается меняться. А это страшнее любой страсти, потому что затягивает гораздо глубже.

Глава 18

Глава 18

Через

два дня после встречи с Инессой ко мне приехали журналисты. Не толпа, но достаточно, чтобы я поняла: тихой жизни больше не будет. Один караулил у двора, второй пытался расспрашивать соседку, третий звонил в деканат моего института. Нина сообщила мне об этом с таким количеством мата, что даже у меня на секунду потеплело на душе. Хорошо, когда у тебя есть люди, которые готовы защищать тебя шваброй и оскорблениями.

Но шутки закончились, когда позвонили мне самой.

— Ева Сергеевна? — бодро спросил незнакомый мужской голос. — Нам стало известно, что вы принимали участие в проекте Воронцова на коммерческой основе и направили полученные средства на лечение родственника. Не могли бы вы прокомментировать…

Я сбросила вызов на середине фразы. Потом ещё раз. И ещё. А потом просто выключила звук и долго смотрела в экран, чувствуя, как внутри медленно и очень нехорошо растёт ярость. Не потому, что меня застали на чём-то постыдном. А потому что мою жизнь уже начали разбирать на детали, как будто она тоже часть их контента.

Арсений узнал об этом почти сразу. Не знаю, как именно — от охраны, от Влада, от того, что в его мире информация двигается быстрее света. Но нашёл он меня уже через десять минут. Я стояла на террасе с чашкой чая, которую так и не выпила.

— Вам звонили, — сказал он вместо приветствия.

— Какая проницательность.

— Ева.

— Да. Звонили. Поздравляю, теперь я официально интересна тем, кто обычно питается чужими нервами.

Он подошёл ближе.

— Что именно спрашивали?

— Про деньги. Про Макса. Про то, правда ли, что я «воспользовалась положением рядом с влиятельным человеком». В общем, всё как у людей.

Лицо у него стало таким, что я почти пожалела неизвестного журналиста.

— Они не подойдут к вашему дому больше.

— О, вы уже распределили судьбы?

— Да.

— И, конечно, это подаётся как забота, а не как привычка всё решать силой?

— Это подаётся как защита.

Я поставила чашку на перила чуть резче, чем следовало.

— Арсений, вот в чём ваша проблема. Вы думаете, что если делаете что-то во имя безопасности, значит, это автоматически отменяет всё остальное. Но я не вещь, которую можно убрать с полки повыше, чтобы не испачкалась.

Он смотрел прямо и молчал. А я чувствовала, как внутри скапливается всё, что давно хотелось сказать.

— Я не хочу всё время быть под вашим крылом, — продолжила я. — Не хочу, чтобы меня спасали как проблему. Не хочу, чтобы каждый раз, когда мир становится агрессивным, вы включали режим «я сам всё решу» и забывали спросить, что вообще думаю я.

Он выдохнул. Медленно. С усилием.

— Хорошо, — сказал он.

Я даже растерялась.

— Что?

— Хорошо. Тогда скажите,

что вы думаете.

Вот это уже было неожиданно. И, что хуже, честно.

— Я думаю, что мне страшно, — ответила я после паузы. — Но я не хочу, чтобы страх окончательно сделал из меня кого-то, кто только прячется за вашей стеной. Я и так слишком долго жила, сжавшись в один маленький безопасный комок.

Он шагнул ближе. На этот раз без привычного давления, просто ближе.

— Я не хочу прятать вас, — сказал он тихо. — Я хочу, чтобы вас не ранили.

— Это разные вещи.

— Я учусь их различать.

Я закрыла глаза на секунду. Господи. Ну вот зачем он так? Почему именно в те моменты, когда мне хочется снова назвать его самодовольным тираном, он вдруг говорит что-то, после чего я теряю почву?

— Вы ужасно неудобный человек, — пробормотала я.

— Взаимно.

Я невольно усмехнулась.

— И что теперь?

— Теперь вы временно остаетесь здесь, — сказал он.

Я подняла на него глаза.

— Вот. Опять.

— Нет. На этот раз я спрашиваю.

— Это был вопрос?

— Сейчас будет. — Он выдержал короткую паузу. — Останьтесь здесь, пожалуйста. Пока я не закрою этот поток грязи.

И вот это «пожалуйста» оказалось страшнее любого приказа. Потому что приказам я умею сопротивляться. Просьбам — особенно таким — нет.

— Хорошо, — сказала я.

Он кивнул. И только потом я поняла, как сильно он ждал именно этого ответа. Не потому что хотел выиграть. Потому что действительно боялся, что я останусь одна под этим ударом.

В тот вечер я официально перевезла часть вещей в дом. Несколько свитеров, учебники, ноутбук, привычную кружку и странное ощущение, будто я не переезжаю, а добровольно захожу в чужую жизнь уже не как временный сбой, а как опасно постоянный фактор.

Майя обрадовалась так, будто это был праздник.

— Ты теперь тут? — спросила она.

— Пока да.

— Хорошо. Тогда я тебе покажу, где у нас лучший подоконник для думания.

Я рассмеялась.

— У вас есть подоконник для думания?

— Конечно. У папы кабинет для злости, а у меня подоконник для думания.

Я невольно взглянула на Арсения. Он стоял в дверях и смотрел на нас так, будто не знал, смеяться ему или бояться.

— Удобно, — сказала я. — Очень организованный дом.

— У нас вообще всё очень организованное, — серьёзно кивнула Майя. — Кроме тебя.

— Спасибо, зайка.

— Это комплимент.

И вот, кажется, именно тогда я окончательно поняла: я уже слишком глубоко внутри этой истории, чтобы делать вид, будто всё ещё можно уйти без потерь.

Глава 19

Глава 19

Несколько дней в доме пролетели в странном, зыбком равновесии. Я ещё не успела привыкнуть к мысли, что просыпаюсь не у себя в квартире, а в доме мужчины, которого то хочется придушить, то поцеловать, а рядом в это время живёт ребёнок, который всё чувствует лучше нас обоих. Ольга вела хозяйство с невозмутимостью генерала, Влад устраивал вспышки суеты и внезапного вдохновения, а Арсений… Арсений начал становиться опасно внимательным.