Мама для дочери босса
Шрифт:
Макс приехал позже с тортом, на котором было написано: «Поздравляем, ты всё ещё слишком упрямая, чтобы проиграть». Нина заявилась с цветами и словами, что наконец-то дожила до дня, когда я счастлива и не пытаюсь это
А ночью, когда дом наконец затих, я стояла у окна нашей спальни и смотрела на сад. Тот самый сад. Тот самый дом. Та самая жизнь, в которую когда-то вошла со шваброй, долгами и убеждением, что красивые мужчины в дорогих рубашках — это просто отдельный сорт проблем.
В чём-то я, конечно, не ошиблась.
Арсений подошёл сзади, обнял, положил подбородок мне на плечо.
— О чём думаешь? — спросил тихо.
Я накрыла его руки своими.
— О том, что тогда, в самом начале, если бы мне кто-то сказал, чем всё закончится, я бы решила, что он сошёл с ума.
— А сейчас?
Я улыбнулась и прижалась к нему крепче.
— А сейчас думаю, что иногда самые красивые истории начинаются не с идеального момента. А с хаоса, боли и чьей-то невыносимой честности.
Он поцеловал меня в шею.
— Это
намёк на меня?— Это констатация.
— Тогда справедливо.
Мы помолчали.
Потом он сказал:
— Я всё ещё иногда боюсь.
Я повернула голову.
— Чего?
— Что это слишком хорошо. И что однажды я проснусь — а вас нет. Ни тебя, ни Майи рядом, и всё это окажется чем-то, что мне просто показали, чтобы потом отнять.
У меня сжалось в груди.
Господи. Вот они, его настоящие страхи. Не деньги. Не репутация. Не суды. Потеря.
Я развернулась к нему, взяла его лицо в ладони и посмотрела прямо.
— Тогда запомни хорошо. Я не сон. Не награда. Не передышка. Я твоя жена. И я дома.
Он закрыл глаза на секунду. Потом открыл, и в них было столько любви, что у меня опять перехватило дыхание.
— Дома, — повторил он.
И поцеловал меня.
А за стеной, сквозь сон, пробормотала Майя:
— Не очень громко, я вообще-то сплю…
Мы оторвались друг от друга и одновременно рассмеялись.
Вот так и выглядело моё счастье.
Не идеальное. Не бесшумное. Не вылизанное.
Живое.
Моё.
Его.
Наше.
И, пожалуй, именно поэтому — настоящее.