Чтение онлайн

Потом пошёл мой монолог для камеры. Про ребёнка, который чувствует ложь. Про то, что взрослые умеют красиво играть роли, но дети всё равно видят, кто рядом по-настоящему. Когда запись закончилась, свет включили не сразу.

— Ну? — сказал Влад в темноте. — Чувствуете?

— Рейтинг? — сухо спросила я.

— Пульс, — поправил он. — Настоящий пульс истории.

— Или предынфарктное состояние, — заметил Арсений.

Свет загорелся. Я моргнула и увидела, что все смотрят по-разному. Марго — с интересом. Алина — задумчиво. Виолетта — так, будто уже занесла меня в список личных

раздражителей. Майя — сияюще. Влад — почти влюблённо, но по-продюсерски. А Арсений…

Сложно.

Он смотрел так, будто материал на экране подтвердил какую-то его внутреннюю догадку. И от этого ему не стало легче.

— Это сильно, — первой сказала Алина.

— Это опасно, — поправила Виолетта.

— Это вкусно, — радостно заявил Влад.

— Ты чудовище, — вздохнула Марго.

— Зато эффективное.

Майя повернулась ко мне:

— А можно ещё раз про кота?

Я засмеялась.

— Нет, заговорщица. Иначе твой папа меня уволит уже второй раз.

— Я тебя не дам, — уверенно заявила она.

В комнате на секунду все замолчали. Арсений встал первым.

— На сегодня достаточно.

— Но я ещё… — начала Майя.

— Достаточно, — повторил он.

Тон был не громкий, но окончательный. Девочка сжалась. Совсем чуть-чуть, но я заметила. И, кажется, только я. Потому что у остальных взрослых уже были свои мысли, а у ребёнка — просто резкий конец хорошего момента.

— Майя, — сказала я мягко, — пойдём я провожу тебя до комнаты?

Она посмотрела на отца. Он секунду молчал, потом кивнул:

— Хорошо.

Мы вышли вдвоём. В коридоре наверху было тихо. Майя шла рядом, держась за мой мизинец.

— Папа злой? — спросила она.

— Нет.

— Тогда почему он так говорит, когда ему больно?

Я остановилась.

Вот тебе и ребёнок. Маленький. Но видит всё.

— Думаю, — сказала я осторожно, — некоторые взрослые не умеют показывать боль нормально.

— А я умею.

— Это суперсила.

— А у папы нет?

— У папы, наверное, другие суперсилы.

Она подумала.

— Он умеет, чтобы все слушались.

— Это да.

— И ещё у него лицо, как будто он сейчас всех съест.

Я не выдержала и рассмеялась.

— Тоже полезно иногда.

— Но тебя он не съел.

— Пока.

— Значит, ты сильная.

У двери её комнаты она вдруг остановилась.

— Ева.

— М?

— Ты не уйдёшь как мама?

У меня внутри всё обрушилось сразу. Вот он, настоящий вопрос. Не «поиграешь», не «придёшь ещё», а этот — самый страшный для ребёнка, которого уже однажды оставили.

Я присела перед ней на корточки.

— Майя…

— Только не ври.

Господи.

Я сглотнула.

— Я не знаю, сколько я буду рядом, — сказала честно. — Но пока я здесь — я не исчезну молча. Хорошо?

Она долго смотрела мне в глаза. Потом кивнула.

— Это уже лучше.

И обняла меня.

Вот так просто. Без разрешения. Маленькие руки, тёплое худенькое тело и полное доверие, от которого мне сразу стало страшно. Потому что взрослые могут играть в форматы и контракты сколько угодно. А дети — нет. Они заходят сердцем. Сразу.

Я обняла её в ответ. И именно в этот момент

подняла взгляд и увидела в конце коридора Арсения.

Он стоял в полумраке, молча смотрел на нас. И в его лице было столько чувств одновременно, что на секунду мне стало трудно дышать. Ревность. Боль. Нежность. Благодарность, которую он явно не хотел испытывать. И ещё что-то очень тёмное, очень взрослое и очень опасное — уже не к ситуации, а ко мне.

Майя отпустила меня и скрылась в комнате. А я медленно выпрямилась.

Он подошёл ближе.

— Спасибо, — сказал тихо.

Я моргнула.

— За что?

— За неё.

Слишком просто. Слишком честно. Совсем не похоже на него. Поэтому я сразу напряглась.

— Не делайте это привычкой.

— Что именно?

— Быть нормальным.

И вот тут он вдруг впервые по-настоящему усмехнулся. Не холодно, не опасно, не криво. Живо.

И, чёрт подери, от этой короткой, настоящей усмешки у меня на секунду выбило землю из-под ног.

— Спокойной ночи, Ева, — сказал он.

— Не уверена, что после вас она бывает спокойной.

— Это, боюсь, взаимно.

Он ушёл. А я осталась стоять в коридоре, прижав пальцы к слишком горячей шее и понимая, что мне нужно срочно, немедленно, любым способом перестать замечать в нём человека.

Пока не поздно.

Глава 13

Глава 13

Я не перестала.

Хуже того — на следующий день всё стало только заметнее. Дом Воронцова жил по странному принципу: снаружи это была крепость, внутри — постоянно ломающееся равновесие. Съёмки, встречи, персонал, занятия Майи, участницы, охрана, графики — всё на местах, всё организовано, всё под контролем. И при этом под этой безупречной поверхностью всё равно трещало. Я тоже трещала. Потому что каждое появление Арсения вызывало во мне уже не только злость, а я очень не хотела разбираться, что именно ещё.

— Ты сегодня тихая, — заметила Марго, пока мы ждали начала очередной общей сцены в зимнем саду.

— Я экономлю сарказм. Инфляция.

— Врёшь. Ты думаешь.

— Это тоже иногда случается.

Она подалась ближе и понизила голос:

— Только не говори, что о нём.

Я так резко повернула голову, что она расхохоталась.

— Господи, да ладно. У тебя всё на лице.

— Неправда.

— Правда. Ты смотришь на него так, будто хочешь одновременно ударить и узнать, как он целуется.

Я подавилась воздухом.

— Ты больная?!

— Нет, я наблюдательная.

— Ещё слово — и я тебя уроню в декоративный пруд.

— Не уронишь. Я тебе нравлюсь.

— Это, к сожалению, правда.

Марго улыбнулась, но почти сразу посерьёзнела.

— Я без стёба, Ева. Осторожнее. Арсений не из тех мужчин, с которыми можно флиртовать ради тонуса. Там если затянет — то по-настоящему.

Я хотела отмахнуться, но не смогла. Потому что где-то внутри уже понимала: поздно. Не в смысле любви — я ещё не была настолько безрассудной, чтобы назвать это так. Но что-то уже сдвинулось. Он перестал быть для меня просто богатым тираном с идеальной челюстью. Стал мужчиной. И именно это было самым опасным.