Чтение онлайн

— Будто всё можно организовать, переставить, оплатить, обезопасить. Даже чувства у вас будто по расписанию: вот здесь работа, вот здесь ребёнок, вот здесь боль, вот здесь контроль. А потом в какой-то момент вы удивляетесь, что рядом живые люди, а не детали вашей системы.

Он смотрел не мигая.

— Вы считаете, что знаете меня.

— Я считаю, что вы очень боитесь хаоса.

— А вы, похоже, считаете себя его воплощением.

— Я и есть хаос. В этом и разница. Я не делаю вид, что всё под контролем.

Он усмехнулся

коротко, безрадостно.

— Нет. Это ваша защита.

— Иногда мне кажется, — прошипела я, — что вам не жена нужна и не мать для дочери. Вам нужен человек, который сможет дышать рядом с вами и не задохнуться.

Он шагнул вперёд. Я отступила на шаг и упёрлась спиной в колонну. Теперь отступать было некуда.

— А вы сумеете? — спросил он тихо.

Господи.

Вот зачем он так говорит? Зачем смотрит так, будто сейчас или окончательно добьёт, или заставит забыть, как вообще работает здравый смысл?

— Не льстите себе, — сказала я, но голос предательски сел.

Он это заметил. Конечно.

Его взгляд скользнул по моему лицу, по губам и вернулся к глазам. И в эту секунду воздух между нами изменился. Это уже был не только спор. Что-то тёмное, горячее, опасное.

Ещё миллиметр — и всё бы уже стало другой сценой.

Но именно тогда из галереи вышла Виолетта.

Она увидела нас, замерла и улыбнулась той самой улыбкой, которую женщины надевают, когда им всё понятно и это им не нравится.

— Не помешала? — спросила она.

О да. Ещё как. И, возможно, спасла.

Арсений сразу отступил.

— Что-то случилось?

— Нет. Просто искала тебя. Влад просит всех к просмотровой. Хочет показать черновой материал.

— Иду.

Виолетта перевела взгляд на меня. Оценивающе.

— Ева, вам удивительно идут новые платья. Почти стирают происхождение.

У меня внутри что-то вспыхнуло. Прежде чем я успела ответить, Арсений сказал ледяно:

— Ещё одна подобная реплика — и вы покинете проект.

Виолетта даже моргнула не сразу.

— Арсений, я не имела в виду…

— Именно это вы и имели в виду.

Она побледнела едва заметно.

— Ясно.

И ушла первой.

Я осталась стоять, всё ещё прижатая спиной к колонне, и не знала, что меня трясёт сильнее — злость, стыд или то, как он только что встал на мою сторону.

— Не благодарите, — сухо сказал он.

— Я и не собиралась.

— Вот и отлично.

Но не ушёл.

— Зачем вы это сделали? — спросила я.

— Что именно?

— Осадили её.

— Потому что она перешла границу.

— И всё?

Он посмотрел на меня слишком долго.

— А вам нужно, чтобы было что-то ещё?

Вот и всё. Опять. Эта его манера отвечать так, что под кожей становится неспокойно.

— Нет, — ответила я слишком быстро.

— Тогда идёмте.

— Командовать обязательно?

— Вам, похоже, иначе скучно.

Я зло выдохнула и пошла рядом с ним к дому. Только всю дорогу

чувствовала его присутствие так остро, будто он не шёл рядом, а оставлял след прямо на нервах.

И самое мерзкое — он, кажется, чувствовал то же самое.

Глава 12

Глава 12

Черновой материал Влад решил смотреть всей толпой. Разумеется. Потому что если можно сделать что-то деликатно, этот человек обязательно выберет формат «публично и с эмоциями». Просмотровая была затемнённой, с большим экраном и креслами, в которые хотелось провалиться и исчезнуть, пока на тебя не вывели твой же нервный срыв в увеличении.

Я села ближе к краю. Арсений — через одно кресло. Не рядом. Но и не далеко. Слева устроилась Марго, справа пустое место, которое я уже почти посчитала безопасным, но туда пришла Майя с лисом в руках и заявила:

— Я здесь.

— Конечно, — пробормотала я.

Арсений бросил на дочь предупреждающий взгляд.

— Майя, ты уверена, что хочешь смотреть?

— Да.

— Тут может быть скучно.

— Тогда Ева будет шептать смешное.

— Это не её обязанность.

— Пока нет, — тихо вставил Влад из-за пульта.

Я фыркнула. Свет погас окончательно, и на экране пошли первые кадры. Клуб. Коридор. Свет. Подготовка. Арсений — идеальный, холодный, собранный. Я — в форме, со шваброй и взглядом человека, у которого уже закончился лимит терпения.

— О господи, — выдохнула я.

— Поздно, — негромко отозвался он.

На экране мы спорили. И смотреть на это было странно до дрожи. Со стороны всё выглядело ещё жёстче, острее, химичнее. Каждая реплика — как удар. Каждый взгляд — как вызов.

Я слышала собственный голос: «У грязи, знаете ли, нет уважения к вашему графику». Слышала его: «Сейчас вы мешаете». А потом — момент с ведром.

Где-то в комнате кто-то тихо хрюкнул от смеха. Конечно Влад. Майя рядом довольно зашептала:

— Вот здесь! Вот здесь самое смешное!

Экран показал мокрого Арсения крупным планом. Я невольно покосилась на него. Он сидел неподвижно, только челюсть была напряжена.

— Вы это пересматриваете с удовольствием? — тихо спросила я.

— Нет.

— Врёте.

— Почему?

— Потому что у вас лицо человека, который уже нашёл, где это можно будет потом запретить к показу.

Уголок его рта дрогнул. Совсем слегка.

— Возможно.

На экране Майя смеялась, подбегала ко мне и говорила: «Мне она нравится». В комнате сразу стало тихо. Даже Влад перестал ерзать. Потому что это было слишком настоящее. Не сыгранное. Не смонтированное. Живое.

Я почувствовала, как маленькая ладошка Майи нащупала мою руку в темноте. Не специально, наверное. Просто взяла. Как дети берут то, что уже решили считать безопасным. Я осторожно сжала её пальцы в ответ.

И тут услышала, как Арсений тихо выдохнул.