Чтение онлайн

— А тебе не сказали?

Я почувствовала, как щека вспыхнула. Нет, мне не сказали. Потому что, видимо, я тут всё ещё не человек, а функция. Элемент формата.

— Не здесь, — резко сказал Арсений.

— Почему? — мягко удивилась Инесса. — Боишься неудобных тем на площадке? Странно. Ты же теперь почти герой семейной истории.

Влад шагнул между ними.

— Инесса, давай без спектакля.

— А кто сказал, что я пришла его устраивать? — Она улыбнулась ещё милее. — Я пришла увидеть дочь.

Лицо Арсения не дрогнуло.

Вообще. Но я уже слишком хорошо умела читать напряжение в его молчании.

— Ты увидишь Майю, когда это будет безопасно для неё, — произнёс он.

— Боже, — Инесса закатила глаза. — Всё тот же тон. Всё та же диктатура под видом заботы.

— Всё тот же эгоизм под видом чувств, — ответил он.

Между ними стояло не просто напряжение. Это было мёртвое поле после взрыва. И я вдруг с болезненной ясностью поняла: вот она, история, которая сделала его таким. Не целиком, нет. Но во многом.

— Ладно, — сказала Инесса. — Не будем при всех. Я пришлю адвоката.

— Присылай кого угодно.

— Уже прислала. Ты получишь уведомление сегодня.

Вот теперь даже Влад выругался себе под нос.

Инесса повернулась ко мне напоследок.

— Береги себя, девочка. Когда Арсений Воронцов начинает играть в семью, рядом всегда становится слишком опасно.

Я выпрямилась.

— Спасибо за заботу, но я как-нибудь сама.

— Все вы так говорите в начале.

Она ушла. Просто взяла и ушла, оставив после себя такой шлейф напряжения, будто по студии прошёл пожар без огня.

Никто не двигался.

Потом Арсений резко развернулся и вышел через боковую дверь. Влад выругался уже в голос.

— Почему мне никто не сказал? — спросила я тихо.

Он поднял на меня глаза.

— Потому что это не тема для общего доступа.

— Я теперь не «общий доступ», Влад. Я в центре этого бардака. Майя ко мне тянется. Я живу внутри вашей драмы, а вы скрываете от меня, что её мать жива?

— Всё не так просто.

— О, да неужели?

— Ева…

— Нет. Не сглаживай. Это подло.

Он устало провёл рукой по лицу.

— Мы не хотели впутывать тебя в это на старте.

— Уже впутали!

Крик сорвался сам. Я даже не заметила, как повысила голос. Люди вокруг начали тихо рассасываться. Профессионально, как это бывает там, где богатые проблемы пахнут слишком громко.

Влад подошёл ближе.

— Послушай. История с Инессой сложная. Очень. Майя не знает её как мать. Формально — да. Биологически — да. Но…

— Но где она была?

Он замолчал. Вот и ответ.

Я развернулась и пошла к выходу.

— Ева! — окликнул Влад. — Куда ты?

— Туда, где людей хотя бы предупреждают, когда под ногами мина.

— Поговори с ним.

— Не хочу.

— Именно поэтому и надо.

Я уже почти дошла до двери, когда меня перехватили за локоть. Не грубо, но крепко. Я обернулась.

Арсений.

Лицо бледнее обычного, взгляд жёсткий, под

этой жёсткостью — чистое, почти физическое напряжение.

— Нам нужно поговорить.

— Нет.

— Да.

— Слушайте, у вас с Владом один словарь на двоих?

— Ева.

— Что? Вам опять кажется, что вы можете решать, когда мне слушать, когда молчать, когда входить и когда выходить? Так вот — нет. Сегодня нет.

Он не отпустил мой локоть.

— Отпустите.

— Сначала выслушайте.

— Сначала — отпустите.

Наши взгляды сцепились. Он отпустил сразу, но не отступил.

— Хорошо, — сказал он. — Слушаю.

Я даже растерялась на секунду. Потому что ожидала давления, а получила пространство.

— Вы использовали меня вслепую, — сказала я тихо. — Втянули в историю, где ребёнок с живой матерью ищет новую мать. Это вообще как? Это нормально по-вашему?

— Ненормально.

— Тогда почему я узнаю это вот так?

— Потому что я не обязан раскрывать вам личную историю своей семьи в первый день.

— А во второй?

— Не иронизируйте.

— Я ещё даже не начинала.

Он провёл ладонью по лицу. Впервые за всё время — жест усталости, а не контроля.

— У Майи нет матери, — сказал он жёстко. — По-настоящему — нет.

— Но женщина, которая только что вошла, уверена в обратном.

— Инесса уверена только в том, что мир должен вращаться в удобную ей сторону.

— А вы — в своей.

— Нет. Я хотя бы плачу за последствия.

Фраза ударила резко. Я замолчала.

Он продолжил уже тише:

— Майе был год, когда Инесса ушла. Сначала красиво. Потом грязно. Потом через суд. Потом снова исчезла. Потом вернулась, когда ей стало выгодно. Потом опять пропала. И так по кругу.

Я смотрела на него и чувствовала, как злость трескается, открывая что-то сложнее.

— Она отказывалась от ребёнка? — спросила я.

— Она отказывалась от ответственности.

— Это не одно и то же.

— Для ребёнка — одно.

Тишина.

— Почему проект? — спросила я уже совсем тихо. — Почему не просто защищать Майю и всё?

— Потому что она растёт, — ответил он. — Потому что спрашивает. Потому что ей нужен не только отец с графиком и армией персонала. Потому что я не могу вечно делать вид, что пустоту можно не замечать.

У меня сжалось горло.

— Но вы всё равно солгали мне, — сказала я.

— Не солгал. Не договорил.

— Это почти одно и то же.

— Для вас — возможно.

— Для меня — да.

Он посмотрел на меня так, будто хотел сказать что-то жёсткое, но в последний момент передумал.

— Вы можете уйти, — сказал он.

Я моргнула.

— Что?

— Если считаете, что не можете быть в этом. Я переведу остаток оговорённой суммы. Без претензий. Без штрафов. Просто уйдёте.

Вот так. Спокойно. Честно. Без попытки удержать любой ценой.