Легенда о Фейлель
Шрифт:
— Всё, — тихо сказала она, — теперь можно…
Дерер наложил первый шов. Динаэль сжал рукой простыню на операционном столе.
— Слава Богу, — прошептал Дерер, на лбу которого только теперь, Эдилейн заметила испарину. — Ваше противоядие, мисс, подействовало.
Динаэль открыл глаза.
— Друг мой, — проговорил профессор, — мне придётся ещё наложить швы.
— Спасибо, Майкл, — слегка улыбнулся Дин. — Я потерплю. Честно… И… я — твой должник.
Дерер усмехнулся.
— Не столько мой, сколько свой, — сказал он. — У тебя отважная дочь.
Как
Дерер аккуратно накладывал швы. Динаэль сжимал края простыни, но сегодня ему было легче переносить боль: холод, которым он сковал яд, не только стал предметом внутренней радости, ибо Дину удалось-таки то, на что он почти не надеялся, но и послужил местной анестезией.
Марк, заметив исчезновение Эдилейн, бесшумно вышел вслед за ней.
Девушка сидела на подоконнике у открытого окна и жадно вдыхала свежий вечерний воздух. На щеках Эди уже слегка играл румянец, глаза смотрели в темнеющее небо, взор был усталым, но счастливым.
— С вами всё в порядке? — негромко спросил Марк, подойдя к Эдилейн.
— Да. Спасибо, — улыбнувшись, ответила она. — Просто я совсем не склонна к медицине… И испугалась сильно, если честно признаться.
— Мне остаться с вами? — всё же уточнил Марк.
— Что вы! — воскликнула девушка. — Теперь точно хорошо… Потому что папе уже лучше…
— Ваш отец — очень сильный, — сказал Дерер-младший. — Сейчас, когда самое худшее позади, я могу вам признаться: при такой потери крови редко выживают… А он ещё боль терпит и шутит.
Эди внимательно посмотрела на Марка.
— Мне бы хоть чуточку его или маминой силы и терпения… — вздохнула она.
— Вы такая же, — уверенно ответил молодой человек. — Просто вы себя ещё не знаете.
— Ой, как бы мне хотелось, чтобы ваши слова оказались правдой… — мечтательно и вовсе не заносчиво прошептала Эдилейн.
Марк вернулся в операционную и тут же поймал на себе тревожный взгляд Динаэля.
— Эди в порядке, сэр, — поспешил заверить Фейлеля молодой человек. — Она любуется вечерним небом и мечтает.
Дин улыбнулся.
— Верно, она не медик, — согласился он.
— Но она молодец, — проговорил Дерер-старший, снимая перчатки. — Простоять всю операцию здесь и ещё сообразить, что нужно делать! Умничка!
— Спасибо, — ответил Динаэль. — И за дочь, и особенно за себя. И, опережая возражения профессора, Дин усмехнулся:
— Уж меня-то можешь не обманывать, друг мой. Если бы не ты, не быстрота и точность твоих действий, я бы умер прямо на операционном столе. И не от яда. А от потери крови.
Дерер развёл руками. Возражать и вправду было бессмысленно.
— Когда ты меня отпустишь, Майкл? — вдруг спросил Дин. Дерер даже поперхнулся.
— Нет! Нет. И ещё раз нет, — проговорил он. — Полежишь. А там
посмотрим.Динаэль задумался.
— Хорошо, — наконец согласился он. — До утра. И чтобы никакие планы более не менялись. И так я всей семье твоей ужин испортил.
— Но… — попытался возразить Дерер.
— Нет. Нет. И нет, — тоном профессора произнёс Дин.
Майкл понял, что возражать бесполезно: этот удивительный человек по имени Динаэль Фейлель, которого Дереру посчастливилось узнать и назвать своим другом, уже не отступится.
— Ладно, — кивнул профессор. — До утра. И будешь спать под моим личным присмотром. Всё! Никаких возражений.
Динаэль обречённо кивнул.
Марк сопровождал Эдилейн.
Молодые люди съездили в гостиницу за новым костюмом для Динаэля. Просили не беспокоиться, ибо Эди с отцом переночуют у мистера Дерера, а утром, когда господин Фейлель отправится на конференцию, Эдилейн приедет в отель, чтобы с гидом начать осмотр достопримечательностей города.
Эди и Марк отвезли вещи в клинику, а сами поехали домой к профессору: надо было успокоить волнующуюся от неизвестности мадам Дерер, а Эдилейн наконец отдохнуть.
Динаэль, конечно, не смог бы сам дойти до палаты, да и никто бы ему этого не позволил…
Уже, лёжа в постели напротив кровати, приготовленной Майклом для себя — профессор в самом деле собирался лично блюсти сон своего друга и непослушного клиента, Дин прошептал:
— Эливь, милая… Правда, всё хорошо. Ложись спать… Всё хорошо…
И, вошедший в этот момент в комнату, Дерер понял, что Эливь действительно не спит, потому что очень больно и тревожно у неё на сердце.
Динаэль улыбнулся.
— Спокойной ночи, — тихо произнёс он.
— Спокойной ночи, — ответил Майкл, хотя и сомневался, что пожелание обращено к нему.
Динаэль проснулся от неясного шума.
В палате горел ночник, и часы над ним показывали половину первого ночи. Значит, спал Дин не более трёх часов.
Майкла в палате не было.
Динаэль собрался с духом и сел на постели. Потом медленно встал.
Выходить в коридор в больничной пижаме ему почему-то не хотелось. Надевать для этого костюм, привезённый Эди, было глупо.
На стуле у окна Дин увидел белый халат. Просунув руки в рукава и найдя в кармане докторскую шапочку, Динаэль медленно вышел за дверь.
В коридоре суетились ночные медсёстры, успокаивая проснувшихся от шума и вышедших из палат пациентов.
Динаэль неспешно направился в сторону небольшого холла, расположенного между травматологическим отделением и операционными. Источник шума находился именно там.
Приблизившись к дверям в холл, Дин отчётливо услышал слова разговора.
— Нет! — восклицала весьма взволнованная и эмоциональная дама. — Я понимаю, что мистер Дерер считается ведущим специалистом клиники. И, наверное, радовалась бы тому, что именно сегодня ночью вне своего дежурства он оказался здесь. Но у меня один сын! Понимаете?!