Чтение онлайн

И Эди погрузилась в чтение…

Отец собирался на очередную медицинскую конференцию. Мама должна была поехать с ним, но… обстоятельства изменились — Дана и Дина заболели краснухой.

— Эливь, я откажусь от поездки, — говорил отец. Мама нахмурилась.

— Милый, это всего лишь одна из обычных детских болезней, — сказала она. — И самые тяжёлые дни миновали. Мы справимся. А ты должен показать свою новую вакцину. Это важно.

— Но это почти неделя! — печаль в голосе Динаэля была искренней. Эливейн обняла мужа и посмотрела ему в глаза.

— Я тоже буду скучать по тебе, — призналась она. — Но теперь

мы знаем, что это не на одиннадцать лет, — она улыбнулась.

Отец вздохнул.

— А ещё, — добавила Эливь, — можно просьбу?

— Конечно, любимая! Всё, что пожелаешь.

— Возьми с собой Эди. У неё весенние каникулы. Посмотрит большой красивый город. Ей очень хочется, но она не решается сказать.

— Значит, понимает… — тепло улыбнулся Дин. — И, значит, будет стараться…

Эливь смотрела в его глаза.

— Конечно, — ответил Динаэль. — Пусть собирается. И после паузы шёпотом добавил:

— А я буду каждый день видеть почти твои глаза…

Эливейн вошла в комнату Эди. Та в растерянности сидела на кровати. На стульях, диване, столе — везде валялись разбросанные вещи.

— Мамочка, я не знаю, что взять, — призналась Эдилейн. — Ведь это очень большой город. И далёкий. И что там носят?.. И вообще…

— Не тревожься о том, что тебе пока неизвестно, — улыбнулась Эливь. — Город, куда ты едешь с папой, правда, большой и красивый. Отец будет, конечно, очень занят, но как показать тебе достопримечательности — придумает… А из одежды возьми вот это, — мама протянула дочери одно из платьев, лежащих на спинке кровати. — Красиво и современно… А в тёмно-зелёном бархатном костюме тебе будет удобно в дороге. Если же у папы окажется свободным вечер, и вы куда-нибудь пойдёте, то он поможет тебе приобрести подходящий наряд.

Эди вопросительно посмотрела на маму.

— Может, в театр или на концерт, или на какой-нибудь приём, если папе понадобится, — пояснила Эливейн. — И не бойся: лучше, чем отец, никто не подберёт тебе платье.

Эдилейн сидела в карете напротив отца и смотрела в окно. Конечно, её привлекали новые места, но сейчас мысли её были поглощены иным.

Эди считала, что она хорошо знает своих родителей: знает всё об их характерах, интересах, способностях, об их жизни. Теперь ей казалось, что она глубоко заблуждается.

Отец нечасто покидал Долину. Всегда по делам. Мама — и того реже.

Сборы родителей были незаметными, какими-то будничными. Эдилейн никогда не обращала на них внимания.

Правда, Фейлели совершали и семейные путешествия. Но это было иное. Маленькая Эди больше привлекалась старшими братьями, по-мальчишески шумными и весёлыми. Потом поездки стали менее длительными из-за ещё слишком крохотных сестрёнок.

Сейчас Эди ехала с отцом, очень далеко, в огромный незнакомый город. И с ней в карете сидел не тот Динаэль Фейлель, к которому она привыкла, которого обожала и почитала, а новый для неё человек, у которого были любимая работа и уважение людей, который оказывался умён и красив не только для родных. И Эди вдруг ощутила в себе рождение новой гордости и за отца, и за маму, столько лет неизменно преданных друг другу.

Когда утром второго дня карета въехала на широкие мощёные улицы огромного города, Эдилейн уже не думала ни о чём, кроме того, что видела за окошком. Отец негромко рассказывал ей о мелькавших за стеклом домах, скверах, переулках. Казалось, что Дин знал о вчерашних раздумьях

дочери, и потому тогда молчал, а сегодня, следуя за её любопытным взглядом, вёл увлекательное повествование.

Карета остановилась перед великолепным особняком.

— Что это? — спросила Эдилейн.

— Гостиница, — улыбнувшись, ответил отец. — Приехали. И Динаэль надел на свои руки тонкие изящные перчатки.

— Зачем? — удивилась Эди. — Я и не знала, что ты такой… такой… франт.

Динаэль снова улыбнулся.

— Ну, — ответил он, — франтом меня считают. Это верно… Но… это вы привыкли к моим ладоням. А чужим это видеть вовсе не обязательно.

Эди слегка нахмурилась своей глупости: она, действительно, давно привыкла к тонким шрамам на руках отца.

Хозяин отеля — надо заметить, одного из лучших в городе, гордый предоставленной ему честью принимать в своих апартаментах лучших врачей со всех концов света, был в приподнятом настроении: он узнал, что на конференцию прибудет Динаэль Фейлель. Дело в том, что восемь лет назад сын господина Вальдо чуть не умер от неизвестной болезни. Тогда один из постояльцев, узнав о горе владельца гостиницы, рассказал о чудесном докторе из Зелёной Долины… И Дин спас мальчика, как спасал многих — своим талантом и любовью к людям. Теперь господин Вальдо желал отплатить добром за добро.

Подошёл управляющий, Донат. Это был человек средних лет, весьма любезный, но не разделявший искреннего уважения к медикам своего босса. И причины тому имелись: его мать умерла в возрасте сорока пяти лет от воспаления лёгких, а лечивший её врач оказался просто несведущим шарлатаном. Господин Донат теперь не доверял докторам.

— Сэр, — обратился он к мистеру Вальдо. — Позвольте мне всё же узнать, для кого оставлен Вами лучший номер отеля? Простите меня и не сочтите за дерзость, но я только что объяснялся с сэром Солуной. Вы же понимаете, что ему трудно угодить, а он постоянный клиент и весьма состоятельный.

— Прощаю Вам Вашу дерзость, — ответил хозяин гостиницы. — А Солуна сам бы уступил этому человеку не то что номер, но и часть своего состояния. Извините, что не предупредил Вас сразу. Мне бы хотелось предоставить лучшее в гостинице к услугам мистера Фейлеля.

Господин Донат внимательно посмотрел на хозяина.

— Вы хотите сказать, что этот человек, пожалуй, единственный, на кого не распространяется моё недоверие к медикам, приедет на конференцию?

— Вот именно! — воскликнул Вальдо. — И, возможно, не один. Организатор и научный распорядитель господин Майкл Дерер, в частности, заметил, что «прибудет сэр Динаэль Фейлель с супругой»… Господи! — всплеснул руками хозяин гостиницы. — Вот же он! Где эти неповоротливые носильщики?

И господин Вальдо сам поспешил к огромным стеклянным дверям.

Донат с некоторым недоумением и разочарованием наблюдал за происходящим на улице возле крыльца. Вскоре выражение разочарования исчезло с его лица, а удивление возросло…

У крыльца остановилась шикарная карета с витиеватым гербом явно очень древнего рода. Кучер неспешно слез с козел, степенно подошёл к дверце экипажа и протянул руку к резной ручке. В этот момент дверца распахнулась сама, и на землю легко спрыгнул, именно спрыгнул, не пользуясь откидной лесенкой, какой-то господин. Одет он был, что называется, с иголочки. Да ещё в белоснежных перчатках. Пышная шевелюра обильно подёрнута сединой. Но движения и осанка говорили о силе и ловкости этого человека.