Легенда о Фейлель
Шрифт:
— Пациентов у нас на сегодня мало, — говорил Динаэль. — Зато я Вам кое-что покажу.
Радостно-лукавый огонёк мелькнул в светлых глазах.
Дин указал на микроскоп, стоящий на столе.
— Взгляните, — предложил он. — Вам ведь известна эта злодейка?
Майкл надел протянутые ему резиновые перчатки. «Он снова в перчатках, — мысленно усмехнулся Дерер странному стечению обстоятельств. — Правда, при проведении опытов подобная часть гардероба не лишняя…»
Профессор внимательно посмотрел на предметное стекло.
— Боже! — воскликнул он. — Она
— Это сегодня, — Фейлель широко улыбался. — Теперь она не столь страшна.
И Динаэль нанёс на стекло одну каплю голубовато-перламутровой жидкости.
— Смотрите, — предложил он.
Дерер смотрел.
Профессор был потрясён: сотни учёных безуспешно пытаются найти лекарство от смертельного вируса, а этот удивительный человек с такой лёгкостью и невозмутимостью показывает сейчас то, от чего любой другой на его месте надулся бы от гордости и потребовал бы немедленного поклонения себе, великому.
— Это невероятно! — воскликнул Майкл. — Вы должны представить своё открытие на симпозиуме, через месяц…
— Об этом и речь, — обрадованно заговорил Динаэль. — Сэр Дерер, вы понимаете, сколько жизней способна сберечь найденная вакцина! Я вам всё покажу и расскажу. Поведайте о данном препарате. Мои врачи — очень хорошие, опытные… но не публичные… люди. И мне не хочется уговаривать их выполнять эту нужную, но не комфортную для них миссию… А я сам не буду присутствовать в ближайшее время на конференциях…
И, опережая вопрос гостя, Дин пояснил:
— Это по личным, семейным причинам.
Он сказал мягко, по-доброму улыбаясь, и Майкл понял, что его собеседник не лукавит и не шутит и ничего более объяснять или просить не станет. Решение должно быть добровольным и честным.
— Хорошо, сэр, — Дерер даже поклонился в знак уважения. — Это честь для меня — представить Ваше открытие. Но, как честный человек и врач, понимающий великую важность именно вашего труда, я прошу: напишите доклад, а я лишь зачитаю его от вашего имени.
— Спасибо, — тоже с поклоном ответил Динаэль.
И, сняв перчатку, протянул свою руку Майклу. Тот впервые пожал обнажённую ладонь Фейлеля…
Ощутив прикосновение тонких рубцов, Дерер вскинул взгляд на лицо Динаэля.
— О, — усмехнулся тот, — забыл Вас предупредить! Это… неосторожность… в молодости…
— А… — кивнул Майкл и попытался отогнать от себя совершенно, как ему показалось, нелепую для врача-реалиста мысль, навеянную вдруг внезапно всплывшим в сознании образом Тана…
Вновь отказавшись от предложенного отдыха и чая, Дерер отправился с Динаэлем на первичное знакомство с клиникой.
Лечебница оказалась выстроенной по очень грамотному и толковому проекту. И хотя предполагалось основное её функционирование для жителей всего трёх деревень Долины и для обитателей Горного Замка, больница имела четыре хорошо изолированных друг от друга, с точки зрения санитарных и гигиенических норм, отделения: общее, инфекционное, детское и родильное. Пациентов сейчас в клинике было семеро в общем отделении.
Совершив
утренний обход вместе с главврачом, и вновь убедившись в лучших качествах этого человека, Майкл Дерер попросил ещё раз показать ему инфекционное отделение, ибо он не совсем понял принцип, по которому включается специальная защита, если в клинике оказываются больные, поражённые опасными вирусами.Фейлель уже в третий раз подробно рассказывал и показывал гостю удивительную изоляционную систему инфекционного отделения. Динаэль был на удивление терпелив: он улыбался и повторял свои объяснения вновь и вновь. Всё становилось ясным и понятным профессору, но одна деталь… «Странно, — в досаде думал Майкл, — господин Фейлель так хорошо говорит, а я… Может, мне действительно надо отдохнуть с дороги?..»
Несколько раз Динаэль на мгновение словно оказывался мыслями где-то далеко… Но это были лишь мгновения. Однако, как человек внимательный и отзывчивый, Дерер спросил, не тревожит ли что-либо уважаемого хозяина. Но Фейлель только поблагодарил за беспокойство и выразил надежду, что «всё будет хорошо». Майкл хотел уточнить…
… но тут на лестнице послышались торопливые шаги: кто-то почти бегом поднимался на этаж инфекционного отделения. Фейлель почему-то слегка побледнел и резко обернулся к дверям.
На пороге появилась молоденькая медсестра. Её лицо было расстроено.
— Что случилось, Лара? — Динаэль говорил негромко и ровно.
— Сэр, — стараясь отвечать быстро и спокойно, произнесла девушка. — Мадам Заира просит Вас срочно…
— Прошу прощения, — Фейлель кивнул гостю и широкими шагами проследовал к лестнице.
Лара семенила за ним, продолжая рассказывать:
— Она пришла сама… Сказала, что что-то ей нехорошо, но как-то не так, как должно быть… А потом она …
— Говори, — удивительно мягко произнёс Динаэль замолкнувшей вдруг медсестре.
Та продолжала:
— Потом она потеряла сознание… И у неё открылось кровотечение… Мадам Заира… считает… что надо выбирать…
Профессор Дерер спустился следом за Дином и Ларой и, увидев лицо столь улыбчивого несколько минут назад главврача, ужаснулся: такой мертвенной бледности и такого напряжения в чертах ему не приходилось наблюдать ни разу в жизни, а слова и жесты Фейлеля оставались ровны и спокойны.
Спустившись в родильное отделение, Динаэль бесшумно раскрыл дверь кабинета мадам Заиры.
— Лара, готовь операционную. Срочно. Позови Низу ассистировать…
Девушка побежала выполнять распоряжение. Дерер вошёл в кабинет вслед за Динаэлем.
На кушетке, возле которой хлопотала врач, видимо, опытная акушерка, видавшая многое, лежала без сознания светловолосая женщина…
«Красивая… — подумалось Майклу. — Как жаль, если ей не удастся помочь…» И, хотя Дерер и не был специалистом в акушерстве, он понял, что спасти можно или только роженицу, или только ребёнка. Мысль эта навела на профессора глубокую печаль: он был немолод и видел смерть не раз, но…