Чтение онлайн

Лемель Тору стоял на коленях, и из глаз его катились слёзы. Он был искренне счастлив и никак не мог понять, каким образом судьба вместо наказания посылает ему столь великую отраду.

— Госпожа Эмма Тору, — проговорил Судья, — согласны ли вы стать Поручителем своего мужа?

— Да, Ваша честь, — ответила Эмма.

— У подсудимого нет возражений? — обратился Судья к Лемелю Тору.

— Возражений? — рассеянно переспросил тот, продолжая стоять на коленях. — Нет.

— В таком случае, раз Решение Суда понятно всем, слушание дела объявляется закрытым, — провозгласил Верховный Судья.

Зал

опустел. А Лемель продолжал стоять на коленях, не сводя глаз с Эммы. Та тоже не решалась двинуться с места.

Наконец она вздохнула.

— Ну, здравствуй, — прошептала она.

— Ты сможешь меня когда-нибудь простить? — еле слышно спросил он.

Эмма улыбнулась.

— На этот вопрос давно ответил Дин, — сказала мадам Тору и подошла к Лемелю. — Пойдём, уже пора. Да и дочка с друзьями ждут во дворе Замка. А внукам время обедать…

Шло время.

Динаэль и Эливейн работали в клинике. Дин преподавал ещё в Школе: вёл уроки анатомии и факультатив по основам медицины.

Элельдиэль и Эркелиэль становились совсем самостоятельными.

Маленькая сероглазая и рыжеволосая Эдилейн росла ангелочком.

И каждый день, когда семья собиралась за обеденным столом, или все вместе выходили на прогулку, когда Дин играл с детьми, или засыпал вечером рядом с любимой, бывший волшебник не мог не благодарить судьбу за своё, как ему казалось, вовсе не заслуженное счастье и не мог не просить Провидение о том, чтобы это чудо не кончалось…

Июнь-август 2009 г.

Эди шла, радостно подпрыгивая и крепко держась за руку деда. Сегодня её похвалили на уроке математики и поставили в пример остальным ученикам. Девочка была крайне горда собой и щебетала о своей, как ей казалось, гениальности.

— Солнышко моё, — ласково проговорил седовласый, немного сгорбленный, но ещё очень крепкий старик, опуская на землю свою трость и присаживаясь на корточки перед восьмилетней внучкой, — ты, конечно, большая умница и наше общее сокровище, но… Что самое главное должен уметь хороший человек?

— Ну, дедушка! — Эди состроила обиженную гримаску и даже слегка топнула ножкой. — Я же одна из класса решила задачку! Значит, я — самая умная. Я — гений.

— Ты молодец, — согласился старый джентльмен. — Но сегодня ты нашла верный ответ, а завтра это сделает другой.

Девочка тряхнула рыжими кудряшками и смотрела на деда, нахмурившись.

— Вы всегда говорите мне о скромности, — Эди смешно оттопырила нижнюю губу. — И ты, и папа, и мама, и даже Элель и Эркель. Вам хорошо! Вас и так все знают и любят. А меня… — девочка всхлипнула.

— Глупышка, — дед улыбнулся всеми своими морщинками и нежно обнял внучку. — Кого же нам любить, как не тебя, сероглазая моя красавица!

— Даже если бы я не смогла решить задачку, как остальные ребята?

— Конечно, — ответил старик, серьёзно глядя внучке в глаза. — Ведь ты же любишь маму, папу, братьев просто за то, что они есть, что они — твои родные. А не за

то, что они талантливы или обладают какими-то чрезвычайными способностями. Так?

— Так, — немного помолчав, тихо ответила девочка.

— Вот и славно, — дед поцеловал Эди в щёчку и поднялся на ноги. — По дороге домой зайдём к тётушке Эмме и дядюшке Лему, — добавил старик. — Мама просила сказать им о времени праздничного ужина в честь приезда твоих братьев.

Эдилейн кивнула. Её детское сердце продолжал мучить вопрос о том, за что всё-таки любят… Ведь не может быть, чтобы просто так…

Тётушка Эмма и дядюшка Лем были всегда очень добры к Эди. И тётя Вивь и дядя Рив — тоже. Правда, они были добры ко всем. Как дедушка Дан. Как папа и мама. «Интересно, почему? — думала Эди.

— Неужели, нет никого, кто бы был им неприятен? Или… — она вспомнила, как отец однажды объяснял ей, что значит простить, — …каждый хороший человек должен уметь прощать? Всё? Или не всё?.. А папа говорил… надо быть добрым… понять… А ещё и скромным… Как сложно!?»

Пока сэр Даниэль беседовал с дядюшкой Лемом, а Вивьен и Ролив Коиль собирали что-то для вечернего стола в корзину, тётушка Эмма, словно почуяв душевное смятение Эдилейн, усадила девочку себе на колени и негромко запела…

Это была чудесная история! Про добро и прощение, про любовь, дарующую жизнь, про великую волшебную силу и умение достойно ею владеть. Тётушка Эмма пела тихо, но каждое произнесённое слово проникало в сердце Эди и расцветало там диковинными красками. Девочка с трепетом слушала недетскую историю о первой встрече и внезапном настоящем чувстве молодого волшебника Тана и прекрасной Тины, о превратностях их судьбы, о долгой разлуке и о верности, о готовности пожертвовать собой и ради друг друга, и ради других… Эди с восторгом отмечала, что рассказанная в Песне повесть похожа на жизнь её родителей, о которой она, конечно, знала. Но то была просто история семейная, а это — Легенда…

Тётушка Эмма, пропев о том, как Тан спас свою любимую, отказавшись от могучего дара чародея, замолчала. Эди восхищённо смотрела на певунью.

— Ух, ты! — выдохнула девочка. — Вот это величие! Это любовь! Это добро и прощение!.. Теперь я понимаю… Но ведь в легенде и в жизни по-разному всё происходит… Неправда и правда…

— А в «Песне о Тане и Тине» всё правда, — улыбнулась тётушка Эмма. — Кроме имён.

— То есть, подобных историй в жизни много? — спросила Эди. — То-то мне показалось, что жизнь мамы и папы чем-то похожа на судьбу Тана и Тины, — грустно вздохнула девочка. — Жаль. А хотелось бы, чтобы такая история была одна на всём свете…

— А она и есть одна, — сэр Даниэль сидел уже рядом на скамеечке. — Одна Песнь, одна История, одна Живая Легенда.

— Но… — в глазах Эди сверкнул огонёк. — Имена-то вымышленные! Как же узнать?..

— А ты уверена, что Тан и Тина хотят, чтобы их все-все узнавали сразу, по именам, а не по поступкам?

— Опять скромность, — девочка грустно опустила глаза. — Как Тина сказала про знахаря: «Почёт за то, что тот исцеляет людей, а имя — не имеет значения…» Примерно так?

— Да, — кивнула тётушка Эмма.