Чтение онлайн

— Ласкаюсь надеждой, — примирительно "улыбнулся он, — это поручение будет для вас последним.

— Кто знает? — Красавица села в кресло. От длинных опу щенных ресниц на щеки пали резкие полукружья теней.

— Вы стали невнимательны к чужим мнениям, — недоволь но заметил Дженкинс.

Мадлен мило и совсем простодушно рассмеялась.

— Послушайте пасторскую речь, с которой я обращусь к рус ским, как только шведы высадятся на их земле.

Недовольство, досада — все было привычно забрано под мас­ку легкомыслия и веселости.

— О православные! — гортанным смешком залилась

Мад лен. — Зачем вам гавани на чужих морях? Не проще ли сбы вать свои товары заморским купцам? О россияне, глас божий вопиет во гневе: походы Петра на запад дерзновенны, се — святотатство! Обратите свои взоры на восток…

— Туда нельзя! — встрепенулся Дженкинс.

Т1 — Почему? — притворно удивилась Мадлен. — Ах да! Там Индия… Дженкинс промолчал и пожевал бескровными губами. Намор­щив лоб, сухо сообщил:

— Русские уже в Хиве. Кто из нас быстрее двинется в глубь Азии — неизвестно. Посему не следует торопить Россию на во сток. Прошу замечание принять всерьез.

— Тогда я провозглашу иначе: «О верующие! Дома лучше всего. Дома и солома съедома, как говорит ваш государь царе вич Алексой…»

Дженкинс нетерпеливо вскинул сухую руку.

— Манифест никуда не годится! К обращению надо гото виться всерьез. — Постучал пальцем по вынутой бумажке, гля нул пронизывающе. — Здесь все подробно? Ведь мне придется писать королю.

Мадлен молча кивнула, остановив на патроне большие пе­чальные глаза. Добродушие и наигранная веселость отошли сразу.

Вернулся Ватранг — углубленный в себя, подошел к столу с картой. Без доклада вахтенного офицера и без стука быстро вошел шаутбейнахт Эреншильд, дверь каюты открыл резко, не це­ремонясь — спешил. Взгляпул на дипломата и пастора, попри­ветствовал их одним кивком тщательно причесанной головы. Адмирал выпрямился, немного смущенный, выдержал паузу.

— Господа! Петр находится на Ганге-удд! — мятым голосом пробрюзжал он. Покашливая и борясь с тугой спазмой в горле, окинул благодарным взглядом Дженкинса. — В шторм на ма­лой бригаптипе ночью уплыл из Ревеля… К берегу мыса Ганге– удд добрался в лодке… Петр намерен волоком перетащить га­леры через узкую часть мыса и уйти мимо нас в Або-Аланд– ские шхеры.

Ватранг посмотрел с тревогой и горькой улыбкой одновре­менно. Пошел от стола как слепой — прощупывающей и не­уверенной походкой.

Дженкинс развязно хмыкнул. Заговорил с напускной озабо­ченностью, обращаясь сразу к двум адмиралам:

— Господа! Меня больше беспокоит ваша растерянность. Да пошлите вы в шхеры любую из ваших трех эскадр — Ли– лье или Эреншильда. Пусть они покажутся с пушками напро­тив переволоки!

Ватранг недовольно и суетливо втянул голову в плечи. Пух– ло-белый палец его заелозил по карте.

— Пожалуй, здесь, господин шаутбейнахт… Эскадра шхер ных судов этой же ночью должна пройти западными протока ми и утром появиться в Рилакс-фиорде.

— Есть! — выпалил Эреншильд сочным спелым баритоном и сверкнул взволнованной улыбкой.

— Вторую эскадру под командой Лилье я посылаю сюда, к устью бухты Тверминне. Этим маневром будет отрезан воз можный отход к Гельсингфорсу главных сил русского галер ного флота. Я с корабельной эскадрой остаюсь на прежней по зиции.

Эреншильд, надувая жилами бычью шею и оголяя зверова– тые зубы, внезапно выхватил в исступлении

шпагу:

— Клянусь славой великих викингов, топтавших берега Ис пании и Африки! Клянусь честью! Я верну Швеции победу, потерянную под Полтавой!

16 Ругаясь и выбиваясь из сил у спущенных в воду лежней, солдаты втаскивали на бревенчатый помост первую галеру. Исказясь лицом и блестя зубами, Змаевич тянул канат вместе с Бакаевым. Галера медленно подалась из воды, выросла вдвое — круто– брюхим чудовищем вползла на сани. Громыхая на бревнах и обдавая солдат острой сыростью, судно со скрипучей тугостью подавалось вперед. Над головами напряженного клубка людей красноватым огнем засияла пушка, надраенная кирпичным по­рошком. Более тысячи саженей протащились, надрывая спины и глот­ки, раскатываясь матом, сбивая в кровь руки. Генерал Вейде, бряцая саблей, бегал вдоль крутого борта, — заляпанный грязью, без парика, с порванным рукавом. Яростно округляя глаза, свирепо покрикивал, требовал держаться сере­дины бревноспуска — сани легко могли сползти в болотную топь.

— И здесь — одним вожжи и кнут в руки, а другим — хо мут на шею, — глухо бубнил Никол* в разопревший затылок Антона.

Антон больно лягнулся и злобно отозвался, угрюмо глядя в землю.

— Цыц ты, раздолба! Прищеми паскудный язык!

В узком коридоре просеки показалось море. Вейде, постукивая палкой, забежал вперед проверить лежни. Остановился и, похоже, качнулся от неожиданности — в ото­ропи замахал руками. Змаевич, почувствовав недоброе, подле­тел к генералу и остолбенел. Не разжимая зубов, крепко вы­ругался. Вокруг них быстро сгрудились возбужденные солдаты. Все ошалело смотрели на море. Фрегат и девять больших шхерных судов величественно скользили по заливу, приближаясь к переволоке. Их силуэты, палубные надстройки и в особенности форштевень фрегата со сложной носовой фигурой, не оставляли сомнений — шведы!

— Проклятье! — изумленно и яростно шептал Вейде. Фрегат сбавил ход напротив бревноспуска, корабли быстро

убрали паруса. У бортов вспухли беловатые всплески, суда становились на якорь.

— Как же они, сволочи, пронюхали?! Я ведь всех жителей переписал! Беглых нет… — спрашивал себя Бакаев.

Борт фрегата блеснул красным кинжальным огнем — уку­тался синеватым дымом. Со звоном и шипом рассекая воздух, пологой дугой понеслась пристрельная бомба. Зеленоватое пла­мя рвануло перед задранным носом галеры, с грохотом взмет­нулись доски и сухая суглинистая земля. Залопотали по кро­нам осколки. Получился недолет.

Солдаты по приказу Вейде бросились в лес, залегли. Змаевич и Бакаев зашли за толстую сосну. Бригадир, глядя на клубы дыма, раздираемые ветром у борта фрегата, спросил с расту­щим беспокойством: " „ ^

— А где этот, твои приятель Розенкранц/ Второй день его не вижу…

Змаевич ожег его колючим взглядом, сипло рявкнул:

— Ты мне эту вошь за пазуху не пускай! У него перед госу дарем заслуги — не передо мной! —дышал хрипло и отрыви сто. — Упустили соглядатая — это точно! Он к Ватрангу сбе жал. А еще раньше лоцмап-финн куда-то делся. Искали в де ревне, не нашли…