Чтение онлайн

— Не постановит, — сухо отрезал Петр и посмотрел страш но, отчаянло — как из омута.

— Тогда разве что, сверх чаяния, — голос повысил, зады шал чаще, — повелишь идти большим морем — в обход не приятельской линии. О том давно думаю. Но и то, ежели шти ля не будет, учинить зело опасно, — закончил Апраксин и вытер платком вспотевший лоб.

На лицо Петра легло напряженное, слегка ожидающее выра­жение. Безмерная усталость, недовольство и надрыв делали его взгляд отталкивающим и тяжелым.

— Я считаю, — молодцевато подхватился Вейде, — и при тихой погоде большим морем идти нельзя, поскольку у

шведов тоже есть гребные суда. Нас могут перехватить и в штиль. Не исключена и буксировка фрегатов на пушечный выстрел…

— Стало быть, — с глухой злобой произнес Петр, — нам остается прятаться в Тверминском бае, как глухарям на токо вище. — Взглядом посадил Вейде, словно прижал к месту. — Михайло Голицын! При столь великих наговоренных трудно стях твой войсковой опыт был бы весьма кстати. Что скажешь, князь?

Голицын подпрыгнул, надвигая на переносицу лохматые брови.

— Вспомни, князь, как мы с тобой, начав с потешных пол ков, до шляхетских воинских хитростей одной русской смекал кой доходили! Вспомни, как ты славно командовал под Пол тавой! — Петр сильно затянулся и пустил через стол длинную струю дыма.— Неужто Гангут — орешек покрепче?

— Не крепче, государь! — отозвался Голицын, краснея от похвалы.

— Неужто, раздобрев, надев звезды и ленты, мы стали ме нее храбры и не столь искусны в воинской доблести?

— Нет, государь, — князь выдержал испытующий взгляд царя. — И на сей случай смекалка найдется, — пятериком поставил руку на карту. 4 — А не устроить ли нам по берегу Гангутского плеса батареи и транжемеиты? Орудийным огнем можно отогнать шведов в море и самим прорваться вдоль бе рега, хотя бы и с частью галер…

Петр сильнее пыхнул трубкой, заметил без оживления, поч­ти недовольна:

— Вот, чай, первый резон, над коим можно мыслить.

Апраксин заволновался. Пламя свечи качнулось — блеснул густой ряд пуговиц адмиральского мундира. Он встал, цара­пая карту кружевным отворотом рукава.

— Полагаю, это не лучший резон, — генерал-адмирал за смотрелся на струйку песка, опять начавшую течь в перевер­нутой Змаевичем колбе. — Начальнику арьергарда недостаточ­но ясны здешние грунты. Строить батареи и транжементы было легко в Азовских степях. А тут камень, скалы — чем их взять? К тому же нет верности, что ядрами отгоним корабли. Да и Ватранг спать не будет, под его пушками много не на­строишь.

Голицын натянуто улыбнулся — понимающе и слегка конфу­зясь.

— Извини, Федор Матвеич, какая была диспозиция на уме, такую и выложил.

Вейде, виновато глянув на царя, вырос во весь свой огром­ный рост. Просыпая пудру с буклей парика, сказал робея:

— Дозволь, государь, у меня три особливых плана.

— Три? — недоверчиво переспросил Петр. Разрешил благо душно, налегая на стол острыми локтями: — Выкладывай, что за планы? Нам бы и одного по бедности хватило.

Капитан-командор

вскинул гусиное перо, приготовился за­писывать.

— Первый, — подбодренный Вейде загнул мизинец, — издать, пока у неприятеля кончится пресная вода, — тогда он сам уйдет.

Петр поперхнулся дымом и недовольно хмыкнул, рассыпая по плечам еще влажные волосы.

— Крепко! Крепко ты хватил шведа! А я бы на месте Ват– рапга отправил три шхербота за водой, хотя бы и в Копенга ген! Ты ведь все равно стал бы ждать.

— Второй, — сильно пунцовея, генерал согнул безымянный палец. — Звать на помощь датчан, хотя бы и за великие деньги.

Петр нервно дернулся головой, устало откинулся на кресле и выпустил в усы ворох дыма. Долго молчал.

— Всуе на то надеяться. Король датский хоть и бедный, но гордый. Сам не ведает, куда ему приклониться. И опять же главное — потеря времени.

— Тогда и третий план негоден. — Вейде недогнул сред ний палец. — Ждать осенних бурь, тогда Ватранг сам оставит халерный фарватер…

— План гож был бы, да одним не вышел — терпения нет!

Царь рывком выхватил трубку изо рта — в воздухе повисла синеватая дуга. Шагнул к другому концу стола, где Змаевич и Бакаев, тыча пальцами в карту, тихо препирались между собой.

— Извольте, господа, и вы говорить, чтобы все слышали!

Бакаев и Змаевич вскочили, переглянулись.

— Государь! — капитан-командор крепко поставил указа тельный палец на угол карты. — Я тут был при первой раз ведке фарватера. Здесь, по остовую сторону от Тверминне, воз ле мыса Лапвик — самое узкое место полуострова — пере шеек. Вот я и думаю — можно, чай, устроить помост и легкие галеры переволочь сюда, — пальцем повел на другую сторо ну Гангута.

— Вот как! — Петр оживился, простудная поволока сошла с глаз. — Так, так… Шведы нас ждут вокруг мыса — иначе как же? А мы задумали и вовсе их миновать…

– Даже видимость того, что мы начали строить переволо­ку, может привести неприятеля в конфузию! — браво добавил Бакаев, весело поглядывая то на царя, то на Змаевича. — Только я ему толкую — дело-то многотрудное, да и в скрыт­ности работы нелегко держать.

— Ничего, ничего.—Все больше увлекаясь планом, Петр круто повернулся к Апраксину. — А в какой срок можно на ладить переволоку?

— Если возьмемся как следует, — генерал-адмирал хмурил ся, в затею не верил, — то в несколько дней управимся.

— Толковый совет! Надо обдумать! — засмеялся. — Изряд ный был бы шведам афронт.

Петр вопросительно уставился на Апраксина. Тот сидел, мрачно насупясь. Старик понимал негодность плана и ого ко­нечный неуспех. Но царь за* него ухватился — посему надо было избежать хотя бы больших нелепостей.

Петр уже не ждал.

— А что, генерал-адмирал, — лукаво подмигнул, повесе лел. — Птенцы-то стариков смекалкой обскакивают? Вот где, чай, первый резон! — И улыбнулся довольный.