Чтение онлайн

— Если то согласно постановит военный совет…

— Постановит, — нетерпеливо перебил Петр, добродушно поглядывая на Апраксина.

— Тогда первоначально так, — слегка споткнулся генерал– адмирал, как бы борясь с собой, — командору Змаевичу и бригадиру Бакаеву, не мешкая, отбыть к мысу Лапвик. Вы смотреть место, пригодное для устроения переволоки. С гос подом! — распустил он совет.

Младшие командиры разошлись, обсуждая дерзкий план. В шатер долго доносились их удаляющиеся голоса. Задержа­лись генералы да Змаевич с Бакаевым — обговорить работы по лесоповалу. Апраксин, начав излагать порядок наведения бревноспуска, остановился на полуслове: к шатру кто-то бе­жал. Бежал торопко, неровно переводя дух. У полога загремела галька.

Рука, царапая, искала отстежку. Все удивились: караульные не остановили и даже не окликнули ночного гостя.

Без треуголки, в мокрой одежде с пятнами зелени на коле­нях, — видимо, падал — в шатер ввалился Ягужинский. Понес несуразное:

— Едва добрался из Ревеля на шняве… Сам с парусами упра вился… Чуть не утонули… —Голос свистящий, с перебивом тяжелого дыхания.

Апраксин ласково улыбнулся.

— Адъютант под стать государю!

У Петра гулко отозвалось сердце — горячо ударило в голо­ву. Лизнув пересохшие губы, заговорил строго:

— Добро, что не утонул. А с чего тебя подвинуло на такую оказию?

— Государь! —Ягужинский медлил, перекатывая неистовые глаза с генералов на Петра. — По отплытию «Принцессы» сэр Дженкипс целый .день шнырял по Ревелю. Кого б ему искать, кроме русского царя? Отчаявшись найти, убыл на остров Нар– гин, а к вечеру оттуда вашему величеству доставили письма.

Каюсь — принял, не удержался. Одно от британского послан­ника при шведском дворе, другое от Норриса. Найдя в них оскорбления вашего величества, оба воротил назад без ответу…

Петр заметил, что генерал-адъютант говорит не главное. Все было не новым, обычным, но в глазах Ягужинского стоял страх — он еле заметно вздрагивал. Царь повел рукой по лицу, словно снимая какую-то паути­ну. Руки подрагивали, быстро белел: от лица отливала кровь. Прыгающими губами что-то говорил беззвучно, потом появился голос.

— Павлуша, неужели?..

Все поразились перемене царя — внезапной, страшной. Ягужинский отрешенно кивнул.

— Царевич Алексей кричал во сне… — у него застревали в горле слова, —царевич тщится о российской короне… черег> иноземную помощь…

Генерал-адтзютант в беспамятстве выдавил что-то и далее, но Петр уже не слышал — голос Ягужинского ударил в уши ко­локольным набатом. Гулко застучало в висках — царь снова становился черно-красным, кровью палились даже глаза. Смот­рел немигающе. Перед расширенными зрачками поплыло воспо­минание: повешенные стрельцы качаются на красных кремлев­ских стенах, мерзлые трупы постукивают на ветру… Ярым ог­нем полыхнул в лицо забытый гнев. Закусив губу, силился сде­лать какое-то движение, но не мог. Со стоном повалился на стол.

Долгое время стояла тишина. Дрогнув, потянулась рука Пет­ра, что-то искала — нащупала гусиное перо, сломала, так я не найдя нужное. Медленно стал подниматься.

Ягужинский осторожно продолжил:

— Ваше величество! Не в самом только царевиче Алексее Петровиче суть дела, но и в его советниках-шептунах, коих должен указать розыск. Запрятались они, как тараканы, ино земные и свои шептуны, и грызут заодно с подлыми врагами, пакости разные творят. Пора то выводить с корнем…

Царь медленно покивал. Долго сидел неподвижно. Неожи­данно спросил спокойным голосом:

— Павлуша, а как там матросы? Не скорбят ли духом иль животами? Травленая солонина выброшена, как я велел?

— Не скорбят, ваше величество! Духом и животами бодрые. Травленая солонина выброшена в море. На кораблях ведется тайный розыск.

Петр

уже приходил в себя. Снова долго сидел неподвижно, отдыхал — только мигали глаза. Шумно вздохнул и поднялся. . Тихо бросил Апраксину:

— Звать Змаевича и Бакаева — иду переволоку смотреть. — И как был — в лосиной куртке — шагнул за полог.

14 Еле видимый в сизых тенях, попыхивая трубкой, Петр раз­машисто шагал вдоль пепельно-зеркальной бухты — клонился на ходу, словно шел против сильного ветра. Под ботфортами с треском и скрипом похрустывали ракушки. Змаевич и Бака­ев торопко шли следом. Остановились, глядя на росную, исполосованную следами траву. Редкий туман медленно плыл, цепляясь за верхушки со­сен, миновав лес, прозрачным валом припадал к воде. В жидких строчках ольшаника мелькнул проворный горно­стай. Петр надул щеки, фыркнул, глядя ему вслед, поставил ногу па плоский валун. Загляделся на пустынный морской за­лив, покрытый широкими полосами света, — где-то там, за го­ризонтом, проходила великая морская дорога-Утро входило в полную силу. Быстро отлетал мглистый рассвет, по зеркальной бухте прошла череда красок — сейчас вода была уже малахитовой. Из моря показался красный диск солнца, сплюснутый скорым подъемом. Петр длинными тонкими пальцами тронул сосну.

— Материала для помоста в избыток, — заключил корот ко. — Ну что ж, начнем рубить. Переволока не выйдет, так Ватранг страху наберется — может, и глупость какую сотво рит. А тогда мы снова хитрость измыслим — так дело и сдви нется… — Петр оживленно посмотрел на офицеров, гор дели вый, радостный и уставший.

На опушку высыпали матросы, солдаты. Прапорщики, вы­шагивая, стали разбивать вырубку на полосы.

Вскоре тонким серебряным звоном запели пилы, дробно и густо застучали топоры. В нескольких местах дрогнула зем­ля — со стоном и гулом повалились сосны спелого корабель­ного бора. В воздухе поплыл терпкий смолистый дух, хмель­ной запах рубленого дерева.

Никола и Антон, вызванивая длинной пилой, стояли на ко­ленях у толстенной, в два обхвата, сосны. Притомившись, оба встали передохнуть.

Никола, задрав войлочную бороду, оглядывал дерево скупым хозяйским глазом.

— Ну и высотища, едрена корепь, — в самое небо упер лась! — Он обошел сосну. — А куды станет падать — и не понять.

Среди лесного зверья и птицы начался переполох. По кронам в разные стороны скакали белки-огневки, тревожно свисте­ли перепархивающие стайки желтогрудых синиц. Красной те­нью метнулась в чащу лисица.

Антон проводил взглядом стрекочущих сорок. Разбойно свистнул и несколько раз бросил шишкой в глазастого фили­на, взлетевшего невысоко на сук.

Никола сладко улыбнулся в бороду.

— Во лешего-то спугнули! Ночью проклятый гудонит — страсть одна!

Солдаты, поснимав кафтаны, махали топорами. Блестели пот­ные спины. От поваленных стволов со звоном летели сучья.

Прикорнув час-полтора в адмиральском шатре, Петр уже раз­машисто шагал по лесосеке — посвежевший, розовый от сна, с поблескивающим взглядом.

— А кто из вас, ребята, — приблизился царь, — сани умеет мастерить?

— Сани? – вскинулся Никола. — Да у нас вся округа — санники. Ентим и промышляем. А пошто сани средь лета, во– ликий государь? — топор вогнал в свежий пахучий пень. Гля дел смирно.

— Галеры на них поставим да и потянем по настилу, — окинул его блестящими глазами Петр — мужика узнал.

Никола усомнился, заскреб сбитыми ногтями в затылке. Помаявшись, сказал:

— Ого! Тяжесть-то каковская, потянем ли без снегу? — И, ловя сердитый блеск Петровых глаз, заробел, поддался царе вой воле. —Потянем! Выдюжим! Эка невидаль!